Жемчужина, выпавшая из короны. Любовный исторический роман

Особое внимание привлекал самый большой, в центре стены, изображающий усатого немолодого кавказца с трубкой в руке. Живописец замечательно передал властный характер: лицо волевое, жесткая складка у губ, сразу видно – вождь! Взгляд строгий, магнетизирующий. Так и подмывает встать по стойке «смирно»!

– От имени органов охраны правопорядка выражаю вам благодарность за помощь в задержании преступников, товарищ! Как вас звать-величать? – спросил человек в мундире и ремнях.

На столе лежала газета под названием «Правда».

– Орлов, Леонард Федорович, – наклонил голову поручик в отставке, пытаясь рассмотреть число.

– Рубаху они Вам, смотрю, порвали, гады! – сочувственно покачал головой околоточный, и, указывая пальцем на шрам, спросил:

– Где ранение-то получили?

– Японец мечом рубанул – ответил Леонард чистую правду, но уклоняясь от ответа на вопрос «где».

Он наконец разглядел: газета была от 19 июня 1941 года! Вот это да!

– Ой, мущина, рубаху я Вам зашью, не беспокойтесь! – подала голос женщина.

– Халхин-Гол? – полуутвердительно, вроде как уточнил стражник под названием «милиционер».

Леонард не понял, но на всякий случай кивнул.

– Да, мы им там вломили в тридцать девятом! – лицо околоточного ярыги затвердело, глаза сузились, – Товарищ Сталин тогда сказал: «Если враг не сдается, его уничтожают!»

При этом он кивнул на портрет за спиной.

Слова «Товарищ Сталин» он произнес, как во времена Орлова произносили «Государь Император».

Даже, пожалуй, с ещё большим пиететом.

Женщина закончила писать и передала лист милиционеру. Тот внимательно прочитал.

– Теперь, товарищ Орлов, напишите и Вы, как преступников помогали задерживать…

Но тут за окном на деревянном столбе захрипело, забулькало странное устройство, и из далекого далека донесся торжественный голос:

…Сегодня, в четыре часа утра… без объявления войны Германия напала на… бомбили Киев… перешли государственную границу от Балтийского до Черного моря…

Речь то и дело прерывалась помехами, но смысл был ясен: война!

Милиционер побледнел.

Женщина закрыла рот руками, как бы сдерживая рвущийся наружу крик. На площади стала собираться толпа. Трясущимися руками околоточный застегнул верхнюю пуговицу форменной рубахи и надел картуз. Матово блеснула красная пятиконечная звезда с серпом и молотом, скрещенными посередине.

– Пошли! – скомандовал он.

И Леонард вышел с ним на площадь.