Последняя надежда Императора. Историко-приключенческий роман. Издание 2-е

Над правой коленной чашечкой действительно, четко смотрелась крупное, вершок в поперечнике, родимое пятно красно-коричневого цвета: точь-в-точь парящий орел.

– Как Вам, месье Карсак, русская баня? Нравится ли? – с некоторой подначкой спросил немного погодя отец Леонид.

– Ох! Очень нравится! – выдохнул Антуан, сплевывая соленый пот, заливающий глаза, – Благодаря бане не заболел, спасибо господину полковнику и Герасиму!

Герасим крутил вениками над головой, как ветряная мельница, разгоняя жар. Все пришли в состояние гармонии тела.

И духа.

Поручик Ржевский парился дольше и азартнее всех. Он выгонял из организма последствия запоя и оживленно рассказывал:

– Однажды просыпаюсь в Варшаве. В глазах темно, во рту сухость преизрядная и такой, знаете ли пикантный запах, как конь ночевал. Ну, с похмелья! Несколько дней гуляли всем полком. Спрашиваю денщика: вторник сегодня? Ибо во вторник мне на боевое дежурство заступать. Он отвечает: никак нет, вашбродь, суббота! Я понять ничего не могу, спрашиваю: стало быть, вторник завтра? Нет, говорит, завтра воскресенье.

Я опять не въезжаю, спрашиваю: может, вчера был вторник? А он, гнусная рожа, ухмыляется: вчера была пятница! Я, господа, совсем растерялся! Получалось, что вторник из календаря выпал и его уже никогда не будет!

Отец Леонид хохотал, хлопая себя ладонями по бедрам. Александр Романович ржал, как тройка жеребцов. Антуана скрючило, едва разогнулся. Герасим, не знавший французского, тем не менее, тоже посмеялся за компанию.

Закончив мыться, все вышли в предбанник, к самовару. Выпили по чашке чаю с добавлением рома. Поручик от рома в чай, подумав, отказался, отдал свою рюмку Герасиму. Тот не возражал.

Выпив ещё по чашке, стали одеваться.

Ночью к Антуану снова пришла незнакомка. Приятно проведя часок, он уснул, довольный жизнью, которая начала приобретать черты рутины. Снилась ему в эту ночь всякая чепуха: Париж, по которому разъезжали бородатые казаки, он сам, в сюртуке, почему-то с девочкой на руках, запах молока и дыма и огромный самовар, самостоятельно ехавший на телеге без лошади под колокольный звон.

И Арина в дверях таверны, машет ему рукой.

Глава восьмая

Прошло более месяца со времени пленения Антуана. Стояла вторая половина декабря. До Тимашова дошли сведения о Великой Армии, покинувшей Россию. Неман перешло всего 1600 человек, к которым в Пруссии позднее присоединились остатки войск с других направлений.