Черный Тамбовский Волк. Полусказка

Нагнувшись, понял обрывок рукава рубашки. Явно не взрослого человека рубашка, манжета слишком узкая! Зачем бы надо было рубашку рвать? Спрятав находку, осторожно пошёл по следу, зарядив ружьё картечью. Булька боязливо семенила сзади. Следы то сходились, то расходились веером, а через час с четвертью устремились на северо-восток. Пройдя ещё с километр, Иннокентий увидел тушу лося Васьки, своего любимца.

– Блин! Хищники проклятые! – расстроился Парфенов.

Он этого лосёнка знал с самого рождения, тот вырос на глазах, часто приходил на устроенный специально для него солонец – кормушку с насыпанной на неё крупной серой солью, где лесник его тайком фотографировал.

И, вот, на? тебе! Загрызли, гады!

– Что ж ты, милый, не совладал-то? Вон, копыта какие! Дал бы им раза?, хватило бы сдохнуть!

Васька не ответил, конечно. Осмотрев тушу, Иннокентий удивился: она была почти нетронута! Волки сожрали только требуху, а мясо – нет. Насколько он знал, обычно, после удачной охоты, звери жрут до отвала, затем спят, затем опять жрут.

И так суток трое! А тут лишь слегка закусили… и ушли. Кстати, куда? А обратно в ельник! И там их следы обрывались…

С тяжёлым сердцем отрубив задок – не пропадать же добру – и вырезав язык, Иннокентий пошёл домой, кинув ломоть собаке. Дома написал письмо Афоне, дал Бульке понюхать его портянку и отправил с посланием. А сам поджарил мясца, отварил картошечки и выпил за упокой души лося Васьки сто пятьдесят граммов самогоночки. В то, что у зверей есть душа, он верил твёрдо. Конечно, она у них не такая, как у людей…

Роман провалялся дома неделю.

Чуть с ума не сошёл от скуки! Несмотря на цветной телевизор «Рубин», купленный родителями на деньги, полученные за клад, и книги, приносимые мамой из библиотеки. Целый день не почитаешь, а по телеку не так уж много интересного. Почему-то понравилось смотреть учебный канал – уроки испанского языка. Там была такая сексапильная ведущая-кубинка! Но – только два раза в неделю по полчаса. Короче, все бока пролежал. Пару раз приходила навестить Оля, но, увы, в присутствии матери, так что, поговорить о сокровенном не получилось – не шептаться же! Зато она помогла с уроками, особенно по математике, с которой у Романа было напряжённо.

Алле Оля понравилась.

– Хорошая девочка, обстоятельная, вежливая, скромная! – рассказывала она мужу, – И учится хорошо, нашему оболтусу по математике помогает.

– Красивая, хоть? – напрямик спросил майор.

– Не очень… – вздохнула Алла, – Но симпатичная.