Коготь Змея Горыныча. Полунаучная фантастика

Однако обезболивающий укол и перевязку сделал ловко!

Делать нечего, Василия завернули в одеяло и погрузили в авто. Илья Игоревич, прижимая к животу пятилитровую бутыль вишнёвки, уселся рядом, и они уехали.

Тем временем товарищ Прилукин, предварительно закончив прерванный бабкой Агафьей послеобеденный сон, в своём казённом кабинете на другом конце села приступил к допросу гражданина Тарасова, тоже отдохнувшего и успокоившегося в холодке камеры. Старательно заполнив паспортную часть протокола, лейтенант неожиданно задал преступнику основополагающий вопрос, добиваясь «момента истины»:

– Ты почто в него стрелял?

Арчибальд поёрзал и с вызовом ответил:

– Чтоб до смерти убить!

– Была ли промеж вас личная неприязнь? – продолжил участковый, заглянув в методичку по проведению допроса, чтоб не сбиться.

Допрашиваемый этого мудрёного выражения не понял, но, на всякий случай, решил всё отрицать.

– Не было такой!

– А как же тогда? – озадаченно поднял брови дознаватель.

– Он мою дочь обесчестил!

– Это как это? – всерьёз удивился Прилукин и закурил, чтобы скрыть удивление.

– А вот так!

Подследственный показал недвусмысленным жестом, как именно произошло обесчещивание.

Прилукин хмыкнул:

– Да они же в церкве венчалися! И свадьба была! Всё по православному! Никакого разврату, али, там, приневоливания. Ах, да! Вы же уехамши были!

Тарасов побледнел, как портянка:

– Какая ещё, нахрен, свадьба?! Сельсовет закрытый был, товарищ Крупский с нами в город ездил!

– Вот, они его и ждали, чтобы расписаться, как положено после венчания.

В этот момент в участок ворвалась бабка Агафья. Платок у неё сбился на затылок, на правой ноге не хватало калоши. Лицо её было красным от ажитации и перенесенных перегрузок.

– Ага! Сидите тута, чаи распиваете! А обратно не знаете ничего!

– Какие ещё чаи? Ты чё, баба Гаша? – напрягся Прилукин.

– Чё, чё! Через плечо! Васька-то, живой оказался! – триумфально выпалила бабка.

И дознаватель, и подследственный аж подскочили:

– Ну!? Выловили из сортира?

– Ой, не было его тама! Он в бане спрятамшись оказался!

Арчибальд снова побледнел и рухнул обратно на стул.

Матери вздохнули с облегчением,

Даже улыбается конвой!

Говорят, статья переменяется:

Заменяют нам расстрел тюрьмой!

Такая, подходящая к моменту строфа из блатной песни мелькнула у него в голове.