Узел судеб. Полусказка

Ещё бы, с грузом в гору почти пять километров! Семь потов сошло! Но сказать родителям, что случилось, конечно, пришлось. Кирин отец, кстати, тоже подполковник, но не танкист, а пэвэошник, раскочегарил свой «горбатый» Запорожець и, бормоча под нос незлые тихие слова, повёз ребят в приёмный покой медсанчасти, ибо поликлиника была уже закрыта. Там им обработали раны, ввели противостолбнячную сыворотку, а Кире ещё и сделали рентген грудной клетки. Оказалось, что у неё сломаны три ребра.

– Переусердствовал маленько молодой человек, – объяснил хирург, – А так – молоде-ец! Всё правильно сделал.

Не у каждого, кстати, получается дыхание и сердце запустить! Мы девочку-то оставим для наблюдения. Мало ли, отёк лёгких может произойти, после утопления-то. Не дай бог, конечно. Опять же раны скверные, рваные… Антибиотики поколем.

Подполковник Мыш отвернулся и шумно высморкался в красный клетчатый носовой платок.

– Поехали домой, парень, – нетвёрдо выговорил он.

– А велик?

– У нас побудет, завтра заберёшь!

На звонок открыл встревоженный отец в трусах и майке.

– Одиннадцать ночи! Где шлялся, а?

Однако он тут же замолк, увидев забинтованные руки голого по пояс сына и Мыша за его плечом.

Кирин отец, давно знакомый с Филином (сколько раз за одной партой на родительских собраниях сидели!), смущённо откашлялся:

– Ты, это, Сидорыч, не серчай на него. Я сейчас всё объясню… Войти позволишь?

Поняв, что дело серьёзное, тот кивнул и посторонился.

Отцы прошли на кухню, а Антон к себе, ибо его шатало от усталости.

«Хорошо, что мамы дома нет!» – подумал он, стягивая портки под названием «Техасы»*

*штаны того же покроя, что и джинсы, но чёрные и без медных заклёпочек – прим. Автора

и кулем падая на кровать. Нина Петровна, фельдшер «Скорой Помощи», сегодня работала в ночную смену.

Отцы на кухне уселись за стол. Мыш поставил на стол поллитровку.

– Это с какой стати!? – выпучил глаза Филин, обычно по будним дням не употреблявший.

– За сына твоего, Антошу, надо выпить. Он мою Кирку спас…

Последовал рассказ о предательской озёрной яме и коварной колючей проволоке.

– … и оживил, представляешь? А потом домой припёр на багажнике, она сама ехать не могла…

– Во, история! – покрутил головой Петр Сидорович и, чокнувшись, выпил.

Анатолий Викторович тоже выпил. Закусили солёными помидорами.