Корни. Роман-гипотеза

Вторая идея – вернуться в недавнее прошлое, в СССР 50х – 70х и попытаться показать, что советские люди, несмотря на мощное давление государства, пропаганду и промывание мозгов (а, кстати, в каком государстве не практикуется промывание мозгов? Отличаются лишь методы, цели и задачи!) не были зомби, а продолжали оставаться людьми в высоком смысле этого слова, способными на любовь, не знающую преград, неостановимую даже «Железным занавесом», а также на подвиг и самопожертвование. Однако, вечные ценности героев – любовь, родина, долг – иногда вступают в противоречие и им приходится делать нелёгкий выбор.

В романе множество персонажей: хороших и плохих, сильных и слабых, смешных и серьёзных. Все они связаны между собой логикой повествования, ни один из них не случаен. Некоторые сцены написаны мною в стиле гротеска, другие же – наоборот, предельно серьёзно.

В общем, читайте!

Все события, персонажи, политические деятели и географические названия, а также синий цвет вымышлены.

Тем не менее, Автор слыхал кое-что о кое-ком, что, очень даже может быть правдой. Если кто-нибудь уловит сходство с кем-нибудь из персонажей, то пусть радуется, что ему повезло!

Пролог

Угрюмый лес, окружавший небольшую поляну, казался сплошной стеной. Лес был непривычен, он таил в себе неизвестные опасности, пугал своей бескрайностью и невозможностью видеть вдаль. Даже днем в лесу было сумрачно, ибо солнечные лучи с трудом проникали сквозь густые, смыкающиеся между собой кроны деревьев, густо увитых лианами и диким виноградом.

Из-за этого чаща была местами совершенно непроходимой.

Люди, поставившие свои шатры для ночлега, были здесь новичками, ибо ранее жили на благодатной равнине далеко за закате. Там было вдоволь дичи, а в предгорьях – изобилие рыбы в быстрых речках, журчащих с гор, подпиравших небо.

Костер, потрескивая смолистыми сучьями, отбрасывал рдяные сполохи на лица вождей, сидящих в молчании на корточках и накрывших головы накидками из шкур барса.

Моросил дождь, но они не обращали на него внимания, лишь иногда вытирая капли, сползающие по суровым, заострившимся от голода и лишений лицам. Старший из вождей, сплетя узловатые пальцы на резной костяной палице, лежащей на коленях, поднял черные, агатовые глаза на сидящего напротив и кивнул:

– Говори, Волк!

Тот, помедлив немного, прижал ладони к груди в знак почтения:

– Пришельцы с заката теснят нас уже много лун.