Корни. Роман-гипотеза

Там Афиногенов, как и обещал, стукнул его по носу и втолкнул в камеру к Джиму Тики.

Итак, втеревшись в доверие к простодушному новозеландцу и выяснив, что тот и в самом деле должен был что-то забрать у кого-то в Краснодаре, Чернозадов, во время посещения туалета начертал там условный знак, увидев который, куратор понял бы, что задание выполнено. Знак представлял собой неприличное слово из пяти букв и на фоне остальной настенной живописи и литературы в глаза не бросался.

Написано сие популярное слово было с заранее оговоренной орфографической ошибкой, чтобы авторство не вызывало сомнений. Теперь оставалось только ждать.

К счастью, ожидание не было долгим. Лязгнула дверь и конвойный вызвал:

– Черножо… Чернозадов, на выход! Без вещей.

Пройдя по мрачным коридорам в сопровождении конвойного, Леонтий Маркович оказался в камере для допросов с сидящим за столом радостно улыбающимся Афиногеновым.

– Ну, что? – подался он вперед, едва закрылась дверь.

– Раскололся клиент, как пасхальное яичко! – с торжеством и самодовольством в голосе сообщил доцент-агент, – Проговорился, что шел забрать что-то.

– Что?

– Не сказал.

– А к кому шел?

– Тоже не сказал, – вздохнул Леонтий Маркович, – Да я и не давил, чтоб не насторожить.

– М-да… Маловато будет!

– Апполинарий Кузьмич! Главное-то я выяснил! Есть у него задание, а уж вам только и дел, что узнать, какое.

Всем своим видом Чернозадов показывал: мол, мавр сделал своё дело, мавра можно отпускать!

Афиногенов задумчиво постучал пальцами по столешнице. Затем достал пачку «Казбека» и предложил:

– Закуривайте, Леонтий Маркович.

И сам тоже закурил. Ароматный дым завивался спиралями в воздухе, косые лучи заходящего солнца, проникавшие в камеру сквозь зарешеченное окно, казались полосами голубого полупрозрачного стекла.

Молчание затягивалось. Не выдержав муки ожидания, Леонтий Маркович заёрзал на табурете.

Капитан скосил на него глаза:

– Ладно… Идите, работайте. Постарайтесь угл?бить контакт, выяснить подробности задания.

– Как?! Обратно в камеру?! – ужаснулся доцент, – Но, вы же обещали!

Он чуть не плакал.