Корни. Роман-гипотеза

Длинные невиданные ножи взяли с собой, а колдовские палицы, разящие громом, бросили в волны.

Атака четверки каноэ на второе судно была неудачной. Два каноэ было потоплено громами, а команда двух остальных не смогла полноценно провести абордаж, и воины полегли в рукопашной схватке.

Пришельцы, перерезав якорный канат, поставили паруса и стремительно удалялись, являя собой невиданное ранее зрелище. Их корабль с огромными белыми полотнищами, отлично видимыми даже в сгущающемся мраке, завораживал своей грандиозностью.

Воистину, это было макуту, колдовство!

С удаляющегося гиганта до Факатау и воинов донесся крик:

– Verdomde zwarte wilden!

Женщин, кстати, так и не нашли. То ли они сгорели в пожаре, то ли оказались на ускользнувшем корабле…

Джим замолк. Чернозадов, завороженно слушавший, встряхнулся:

– Ой! Я, как бы, воочию видел все это! Это были голландцы, а, Джим?

– Никто не знает! – пожал плечами рассказчик, – Но это были первые белые, посетившие Аотеароа, с которыми столкнулось моё племя.

– Голландцы! – уверенно заявил Леонтий Маркович, – Я голландским не владею, но распознать могу, и смысл той фразы ясен: проклятые черные дикари!

Глава четвертая

– Внимание, товарищи пассажиры! Скорый поезд «Москва – Краснодар» прибывает на второй путь! – торжественно объявило радио приятным голосом проводницы Зиночки Крапивиной, – Просьба не забывать в вагонах свои вещи!

Начальник поезда Валентин Исидорович достал из шкафчика початую бутылку водки и налил в стакан примерно сто пятьдесят пять с половиной граммов.

Все, что в ней содержалось. Это была уже шестая бутылка за рейс, продолжавшийся двое суток. Впереди было ещё двое суток отдыха, то-есть, новые шесть бутылок. Обратный рейс предусматривал только четыре бутылки – в последние сутки перед прибытием домой Валентин Исидорович от спиртного воздерживался, равно, как и двое суток дома. Такой график употребления алкоголя был продиктован, во первых, наличием свирепой тёщи Изольды Борисовны, проживавшей, увы, на его жилплощади и не терпевшей, как она выражалась, «разнузданного пьянства». Тёща устраивала жуткие скандалы с рукоприкладством даже по поводу слабенького подпития! Показываться ей на глаза в поддатом виде было себе дороже.

Во вторых – наличием жены Лианочки, к сожалению, во всем смотревшей в рот матери, а потому не допускающей нетрезвого мужа Валечку до своего роскошного тела.