Фауст XXI века. Перед Апокалипсисом

Освещение пало на лобовое стекло под острым углом, и мне показалось, что за ним я увидел мужчину в маске Гая Фокса. Хитрую такую физиономию с усиками. Затем машина отъехала. Я немного опаздывал.

10. ВСАДНИК ЗОЛОТОЕ КОПЬЕ

Войдя в здание, я удивился, что посетители были довольно немногочисленны. Несложные декорации. Позаботились и о кое-каких музейных экспонатах из жизни Михаила Афанасьевича. Притащили и кота, и трамвай, и картины котов-бегемотов. Даже нашли стенд с полуголой Маргаритой с метлой и дырой вместо головы, что фотографироваться.

На входе стоял молодой человек в маске Гая Фокса, списки проверял другой – в костюме черного кота.

Недалеко от входа стояла шахматная доска с позицией, описанной в романе. За ней со скучающим видом сидел Воланд, больше напоминающий Дракулу, чем немецкого иностранца из Булгакова. Из этой позиции было очевидно, что никакого мата король на поле g2 получить не может.

В глубине зала увидел Алису, помахал ей рукой. Она улыбнулась в ответ, фотографируясь с посетителями.

Каждый считал своим долгом сфотографироваться с Гаем Фоксом, котом-Бегемотом, а затем за шахматами с Воландом. Вокруг бегала молодая журналистка и щелкала камерой.

Я незаметно присел на одном из задних рядов и неподалеку вновь обнаружил уже знакомого мне пожилого джентльмена в дорогом костюме, который что-то записывал в своем блокноте.

После формальной части начались доклады.

Первым выступил какой-то бородач, который рассказал всем известную историю про то, как Михаил Булгаков увлекся Фаустом.

День за днем он приходил на эту постановку, ловил в ней каждую деталь.

– Сравните сцену в саду из Фауста и сцену в Александровском саду с Маргаритой, – рассказывал он. Одни и те же мотивы. Затем та же тема написания чернокнижия под диктовку сатаны легла в основу незаконченного «Театрального романа». Автор хотел намекнуть нам на что-то, чего открыто сказать не мог.

Далее бородач начал показывать примеры сатанинских перевертышей в романе «Мастер и Маргарита».

Где весенние ароматы превращались в вонь, крестик – в жука-скарабея с письменами на спинке, который в наше время вылез в аналогичном романе Стивена Кинга «Нужные вещи». Улыбки превращались в оскалы, голубка – в воробья, душа – в головную боль.

Иоанн Предтеча, голову которого преподнесли на блюде, превратился в Берлиоза. Иван принял крещение в бассейне на месте разрушенного Храма Христа Спасителя. Погром в Доме Молитвы превратился в погром в Доме Драмлита.