Раздвоение. Учебник для начинающих пророков

В нем удобней, грусть свою уменьшив, Золото овса давать кобыле.

– Хотел бы я знать, хорошие это стихи или плохие?».

– Или давайте очерк «Стихи» оттуда же посмотрим. Или «Закат». Все как у Булгакова.

– А что Вы думаете по поводу головы волка на последнем стихотворении Есенина?

– Помните казнь в фильме «Мастер и Маргарита», где лучший ученик Иешуа Левий Матвей (его играл актер, сыгравший роль Вольфа Мессинга) наблюдает за повешенным на столбе Сергеем Безруковым и что-то там пишет? Кто срезал веревки, тот и подвесил? Он пишет «смерти нет» – словами доктора Живаго.

А потом их же – исковерканные слова Иоанна Богослова, – передает на листочке Пилату:

Теперь же давайте сравним Живаго и Эрлиха.

Это из Доктора Живаго.

«Смерти нет. Смерть не по нашей части. А вот вы сказали талант, это другое дело, это наше, это открыто нам. А талант – в высшем широчайшем понятии есть дар жизни.

Смерти не будет, говорит Иоанн Богослов, и вы послушайте простоту его аргументации. Смерти не будет, потому что прежнее прошло.

Это почти как: СМЕРТИ НЕ БУДЕТ, ПОТОМУ ЧТО ЭТО УЖЕ ВИДАЛИ, ЭТО СТАРО и НАДОЕЛО, а теперь ТРЕБУЕТСЯ НОВОЕ, а новое есть жизнь вечная».

А это самое последнее стихотворение якобы Есенина, написанное кровью.

«– До свиданья, друг мой, без руки, без слова,

Не грусти и не печаль бровей, —

В этой жизни умирать не ново,

Но и жить, конечно, не новей».

* * *

«По совести, я должен поговорить сейчас с тем, о ком я пишу. Вернее, я должен попросить у него прощения.

Но не за то, что я, числясь его другом, как у нас любят говорить, – не сумел уберечь его. Оберегать поэта так же легко, а главное так же умно, как оберегать солдата или пожарного.

И даже не за то, что до сего времени я ничего не сделал, чтобы память о нем была достойнее его и чище, нежели ныне. Он оставил после себя стихов все-таки больше, чем друзей, и в этом его благо.

Нет, я хочу попросить у него прощения за то, что я, следуя примеру старейших, но не честнейших, пишу о нем сейчас такую книгу.

Я хочу, чтобы он простил мне то, что я продолжаю подавать руки при встречах по крайней мере двоим из его друзей-поэтов. Это значит, что во мне недостаточно чувство его и своей чести.

И наконец пусть он простит мне наибольшую мою вину перед ним, ТУ, КОТОРУЮ ОН НЕ ЗНАЛ, А Я – ЗНАЮ».

    В. Эрлих, «Право на песнь»

5. Знамение времени – перед революцией

– Здравствуйте всем. Сегодня 30 декабря и наша сегодняшняя тема – революция.