Электронная совесть (сборник)

Насколько это удалось, пусть судит читатель.

Что же касается прочих возможных претензий к автору, то нужно сказать, что проживает он в индустриальном районе, где уже забыли как выглядят аисты. Тем не менее, из своего окна автор ежедневно любуется вереницей колясок с упитанными розовощекими младенцами. Если к этому добавить, что в близлежащих магазинах из-за отсутствия оборудованных складских помещений капуста продается в таком виде, какой совершенно исключал хотя бы кратковременное пребывание в ней новорожденных, то следует признать, что в этой местности пополнение населения идет способом неизвестным злющей-презлющей Бабе-Яге.

А история сама выглядит так:

Рабочий день уже давно закончился, но в кабинете Ивана Терентьевича Есикова, директора завода «Хозмет», все еще было полно народа. Шла последняя декада месяца, как всегда определяющая быть плану или не быть.

Вызванные на экстренную летучку начальники цехов и служб с тоской поглядывали на раскрытые окна, за которыми скорее угадывалась, чем чувствовалась приятная прохлада летнего вечера.

Кое-кто тайком просматривал расписание дачных поездов, другие глотали слюну, предвкушая холодок кружки с пенистым пивом, третьи же, махнув на все рукой, курили одну папиросу за другой, мечтая только поскорее опустить голову на подушку. От табачного дыма и усталости голоса у всех стали хриплыми, а глаза злыми.

Сам же Иван Терентьевич Есиков, без пиджака, в пропотевшей на спине рубашке, дирижировал всем этим разноголосым хором, не чувствуя ни утомления, ни скуки.

Тут он был полностью в своей стихии. Наконец, в хаосе взаимных претензий, дефицитов производственного отдела и нарушений ритмов потока, как мелодия, повинующаяся палочке маэстро, начали проступать четкие контуры плана.

– Все! – удовлетворенно сказал Иван Терентьевич. – Так и запишем! Завтра к одиннадцати производственному отделу представить откорректированный график. А сейчас – все свободны.

Он вытер платком шею и взглянул на часы. Была половина девятого, оставалось еще время, чтобы просмотреть вечернюю почту.

Вызванная звонком секретарша высыпала окурки в газету и удалилась, оставив за собой приторно-сладкий запах духов. Иван Терентьевич с усмешкой поглядел ей вслед. Вот тоже, приобретение. Локоны до плеч, кстати, гораздо длиннее, чем юбка, раскрашена, как японская кукла, вихляющая походка, да и вообще… Совсем еще девчонка, а держит себя черт знает как! Ох, не лежала душа у Ивана Терентьевича к секретаршам подобного рода.