Посол человеческий

Гусман вытащил из заднего кармана штанов платок и вытер им шею.

Нестор подошёл к парковке, вытянул руку. Гусман с радостью пожал её и выдохнул полную грудь.

– Что здесь у тебя? – спросил Нестор, кивнув на ящик.

– Всякая всячина для компьютера. Помоги загрузить.

Они вместе подняли пластиковый короб. Он и правда оказался довольно тяжёлым. Чтобы он вместился в багажник автомобиля, Гусману пришлось сложить задние сидения. Нестор подколол друга за то, что при всей изобретательности он не спроектировал машину с более вместительным багажником.

– Мне, знаешь ли, не каждый день приходится получать такие посылки, – оправдывался Гусман, тяжело дыша. – А ты чего здесь?

Нестор рассказал про Марка и его проблему с ногой. Гусман кивнул и ответил коротко:

– Поехали.

Марк живёт в двухэтажном коттедже, в районе, где все другие дома мало чем отличаются друг от друга. Ему порой чудилось, что зайди он к соседям, увидит такую же открытую гостиную, занимавшую большую часть первого этажа, такой же камин, книжный уголок, отделённую барной стойкой кухню и даже лестничные перила такой же формы.

Район перестроили примерно за один год, поэтому из-за невысокой цены радостные владельцы не обременяли себя выбором дизайна и просто копировали других или выбирали готовые макеты.

Живёт он не один, с младшей сестрой. И всё же, такого жилища, как часто говорил Нестор, для двоих человек слишком много. Большую часть первого этажа занимала огромная гостиная с камином по центру и небольшой библиотекой в углу.

Кухня тоже просторная, открытая, с видом на заднюю террасу. Никто не будет жаловаться, если ему такой дом оставят родители. Хорошие, к слову, люди, добрые, с престижной профессией: отец – военный, а мама – врач в больнице. Всё как подобает в современном мире. Сын весь пошёл в отца, не смотря на все трудности, с которыми он столкнулся. Травма ноги во время учений и последующая ампутация только закалила его характер.

«Защищать новые хрупкие границы – это почёт, – говорил Марк, – тем более если рядом с ними твой дом».

Может, он пока что не дослужится до высокого звания, но даже такому сержанту, как он, полагается отпуск трижды в году. Да и на такую зарплату можно без труда накопить на ещё один коттедж. Но ему строжайше запрещено болтать о службе. И на просьбы рассказать, как там дела, он чаще всего отвечает просто: всё нормально. Но по глазам его видно, что он то слегка привирает, то совсем лукавит. Видно по нему, что устаёт.