Федерика ди Альто Адидже, маркиза с грустною судьбой. Пьеса

От женщин и дуэлей спасу нет,

И рог былых сражений отзвучал,

И давит груз никчёмных эполет.

Попойки, карты, шпаги и вино,

Пустой карман и кредиторов рать,

На герцогство б соседнее войной

Пойти, пожечь, пограбить, покарать.

Но мой вассальный долг и древний герб

Велят мне слову герцога внимать,

И, словно после жатвы острый серп,

Из ножен шпагу мне не вынимать.

И вот в долгах, в сомнениях, в тоске!

Карман мой пуст, лишь мысль одна свербит:

Нет выбора, коль жизнь на волоске,

Бесчестьем мне безденежье грозит.

И остаётся средство лишь одно:

Жениться выгодно и быстро без любви,

Плевать, что это гнусно и грешно.

О небо, ты меня благослови».

Входит в лавку и застывает в изумлении, видя двух девиц, одна из которых сразу зажгла огонь желанья.

Федерика узнает в вошедшем предмет своих воздыханий и находится на грани обморока.

Федерика, тихо обращаясь сама к себе

«Святые ангелы! Ужель я крепко сплю!

Или виденьем грежу наяву?

Он мой герой.

И мне плевать на вздорную молву».

Ди Альберто целует руки обеим девицам и обращается к Лукреции

«О, синьорина, вы так хороши!

Мне солнце вы затмили красотой,

Я вам признаюсь честно, от души:

Пленён я вашей дивной простотой.

Такие прелести, что я горю огнём;

Такому бриллианту нет цены.

Давайте ограним его вдвоём,

Войду я в вашу явь и в ваши сны.

Про себя Пьетро подумал, что если у хозяина лавки есть деньжата и эта девица ему не чужая, то он не прочь за ней приударить. А там глядишь, герцог решит устроить маленькую победоносную войну, и можно будет спокойно уйти в поход, не обманывая хорошенькую простушку.

Пьетро осматривает внутреннее убранство лавки, оценивает на глаз товары, лежащие на полках, и в уме подсчитывает возможный размер приданого.

«Похоже лавочник имеет свой барыш:

Глаз отдыхает на обилии всего,

Как погляжу, товара выше крыш,

И не хватает только одного.

Я ль не хорош? Я голову вскружу,

Узнать бы, кем хозяин будет ей.

Своим я именем, конечно, дорожу,

Но деньги мне на сей момент нужней».

Пьетро обращается к девице, стоящей за прилавком с новой тирадой

«О синьорина (signorina), вновь внемлите мне.

Прошу pardon за дерзость, наконец,

Я буду благодарен вам вдвойне.