Маска падшего

– Добрый день, прошу прощения за вторжение! – извинился неизвестный, выписав скромный поклон.

На самом деле, неизвестным его назвать решительно невозможно: все в палате находившиеся, равно как и добрая половина страны, знали этого человека в лицо.

– Господа, я вас сыскать не могу, по всей больнице бегаю!

– Отец? – вытаращил глаза Александр, совершенно поражённый его пришествием: ни много ни мало находиться его отец должен был сейчас в совершенно ином, более важном для него месте.

– Здорово, Александр! – кивнул гость, в глазах которого читалась не отцовская, но дружеская симпатия.

– Прошу прощения за такую оказию, господин Райтер, – в свою очередь поклонился Освальд Вайтмун, подошёл к отцу Александра и протянул руку, объясняясь дальше. – Видите ли, наша родственница уже неделю болеет, и мы вот пришли проведать…

– Я понимаю, но нельзя было хотя бы персонал уведомить как-нибудь о вашем местоположении? – прервал, усмехнувшись, гость.

В смехе его не было надменности – лишь затаённое желание поддержать разговор и непременно вывести его из делового стиля. Да, не любил этот человек формальностей и строгостей, с которыми он, однако, вынужден был встречаться по миллениуму раз на дню.

– Прощу прощения, исправимся, – ещё раз извинился глава клиники, отвесив второй поклон.

Гость только зажмурился брезгливо и покачал головой.

– Вам незачем извиняться, господин Вайтмун.

Кто я такой, чтобы такие почести заслуживать! И не кланяйтесь по пустякам, это переходит все границы вежливости.

Освальд кивнул понимающе.

Хелена апатично глядела в окно, тогда как остальные Вайтмуны вместе с Александром как зачарованные созерцали эту сцену.

Действительно, кто такой этот гость, что глава первой клиники страны раскланивается перед ним по поводу и без? Норман Райтер. Живая легенда, миллиардер-предприниматель, благодаря усилиям и находчивости которого государство сумело выжить в череде кровопролитных войн, оправиться от них и поднять уровень жизни своих граждан.

Во всяком случае, именно такие заслуги приписываются ему, тогда как в это время смут и недоверия нельзя точно сказать ни про одного из известных людей, что сделано им на самом деле, а что приписано последователями. На то кумиры и существуют, чтобы их боготворили.