Проект «Ода»

Я провела карточкой, и пластиковые двери разъехались, ослепив нас тысячами люксов от белых светодиодных ламп на потолке коридора. А в нашем тренировочном зале было сумрачно, всё отделано металлом и освещено слабым неоном фиолетовых оттенков. Даже не хотелось покидать ту уютную тьму.

Первый коридор сменился вторым. На этот раз его освещал яркий солнечный свет, льющийся из окон по левую руку. В глаза бросалась ядовитая зелень джунглей, мутная ржавость какой-то местной речушки и далёкие углы покрытого бликами города.

Я вздрогнула при мысли о том, сколько придётся ехать до дома. Опять. Машина была моя, водить её тоже мне. Ханебо не умел водить, но, бьюсь об заклад, научился бы этому быстрее меня раза в два и сдал бы экзамен экстерном. Он говорит, что ему не нужны права. Он так говорил ещё до того, как познакомился со мной.

Задумчивость чуть замедлила меня, хотя обычно я хожу очень быстро. Ханебо прошёл вперёд и провёл карточкой по панели справа, открыв двери в производственный цех.

Огромный и снова сумрачный зал.

Здесь тоже не было окон, всё освещалось десятью рядами длинных белых ламп, но даже их мощного сияния было мало для того, чтобы уничтожить треугольные тени в углах. Я давно предлагала инженерам закупить дополнительные источники света, но их и так всё устраивало. Я настояла, но Ханебо меня не поддержал, сказав, что рабочим виднее, в каких условиях им лучше работать.

Спроси?те меня, какая страна сейчас самая сильная.

Я отвечу, что вы невежда. Страна и государство – это разные вещи.

У стран нет силы.

Поправьтесь и спросите меня, какое государство сейчас самое сильное.

Я отвечу: то, которое сотрудничает с нами.

Былые времена прошли. Государство – это аппарат власти, состоящий из болтунов и армии. Болтуны занимаются дипломатией и вешают лапшу на уши друг другу, а армия своим существованием гарантирует, что государство будет жить. Ну, по крайней мере я и Ханебо так видим. Гуманитарные науки могут с нами не согласиться, и это их право. Единственная истина заключается в том, что государства теперь лишены армий.

Всё, пусто. Ушли. К нам.

К ТНК – транснациональным корпорациям.

Сейчас в мире всего две страны – Эдем, как её додумался назвать один набожный политикан, и Остальной Мир. Разумеется, по версии политологов Эдема.

В Эдеме ещё звучат иногда «Франция», «Китай» и другие названия, но они никого, в общем-то, не интересуют. Потому что реальная власть – власть, основанная на военной силе, – принадлежит нам, нескольким ТНК.