Тайник Лешего

Вскоре видимость нормализовалась, и водитель заметил, что из-под капота “Нивы” клубится белый пар. Он тут же затормозил, да так резко, что его избранник не стукнулся лицом о панель лишь благодаря ремню безопасности.

– Сука! – выпалил Игнатов, поставив внедорожник на ручник.

– Довыёживался?! Я ведь тебя предупреждал, только толку? Всё равно своему парню не внимаешь! Теперь вляпались в неприятности, – причитал Герман.

– Ну, сладкий! Остынь! – и Май ласково погладил ляжку бой-френда, после чего, перегнувшись через рычаг переключения передач, поцеловал его.

Шофёр вылез из машины и спустя несколько секунд изрёк недовольное “ёп”.

– Что случилось? – встревоженно спросил Герман, высунувшись из окна.

– Колесо прокололи, – осведомил Игнатов.

– А что с тем белым паром, зайчонок?

– Как я и предполагал – радиатор намок…

– Блииин…

– Давай поступим следующим образом…до озера рукой подать. Ты пока перетаскивай на пляж всё для пикника, я же попробую поколдовать над колесом.

– Разве починка не займёт уйму времени?

– На худой конец вызвоним Архипа, поможет. Не забывай, милый, мы выбрались сюда отдохнуть. При надобности переночуем в машине. Лето жаркое, не замёрзнем. Если сильно захочешь, я тебя согрею…куда спешить? У меня ещё неделя отпуска!

Герман не мог не согласиться, учитывая, что он и подавно никуда не торопился, ведь был обычным домохозяином. В будни парень готовил для Мая, держащего в Гродске целую сеть продуктовых магазинов, прибирался в их уютной двухкомнатной квартирке, а вечером, по возвращении любимого домой, парочка занималась сексом.

Поразмыслив, Герман всё же одобрил решение Игнатова. Достав из багажника пару пакетов, набитых едой, мангал и полотенце для их утех, он поплёлся к “Багровому” озеру, маячащему меж стволов.

Хвойные деревья закончились на полосе галечного пляжа, где чуть левее, практически у самой воды, стоял испещрённый дырами и щелями заброшенный сарай – бывшая лодочная станция.

Герман побросал шмотки и с любопытством проследовал к рассохшейся постройке. Толчком парень отворил скрипучую дверь, кривую и убогую.

Очутившись внутри заросшего паутиной помещения, слабо освещаемого через два узких пыльных окошка под потолком, Герман взялся огибать ряды старых разбитых лодок и катамаранов, чья оранжевая краска выцвела и теперь топорщилась. Повсюду здесь валялись вёсла и разнообразные запчасти: рули, педали, лопасти.