Тайник Лешего

– Напомни-ка, весельчак, кто наводил сводку по тутошним магазинам?

– Ну…я был тогда малость загружен и поручил Агееву отметить на карте места их расположения, – признался лейтенант.

– Халтура, Пашка! Между прочим, из-за таких вот огрех от нас вечно что-нибудь ускользает, – с досадой констатировал Алексей, встал с корточек и выпрямился в полный рост. – Ещё нашёл, кому доверить картоведение. Агееву! Тьфу! Удивительно, как он вообще смог что-то найти.

– Да нормально всё у него с картами. Ну, облажался чуть.

– Во-первых, облажались! Причём, ты в большей степени! А во-вторых, засунуть бы Вам с Агеевым Ваш фактор в одно место! Вот что происходит, когда тебя в отделе разрывают на части и не дают тщательно контролировать процесс расследования! Ладно, лучше поздно, чем никогда. Придётся на днях наведаться в эту лавку…

– Думаете, спустя столько времени есть смысл? – усомнился Павел.

– Нам важна любая возможность найти хоть какую-то, пусть даже самую незначительную, зацепку! Если мы будем разбрасываться ими, то хреновые из нас следователи, дружок! – подметил Трофимов и, сняв с себя милицейскую фуражку, вытер взмокший лоб рукавом кителя.

7

После визита в медпункт Савва, из чьих ноздрей торчали кусочки побагровевшей ватки, рассказал воспитателю с вожатыми всё, как есть. Он был не из тех, кто что-то утаивал, особенно если дело касалось его безопасности. Толстячок детально изложил эпизод в столовой, когда Тимофей, Яков и Забит не дали им спокойно поесть, а также поведал о происшествии во время игры в догонялки.

Внимательно выслушав мальчика и задав ему уточняющие вопросы, Галина Семёновна отправила Осипова с Бабуриным в зал, пока сама пошла беседовать с компанией светловолосого хулигана.

По окончании разъяснительных мероприятий, воспитатель настоятельно попросила задир впредь подобным образом не поступать. Те заверили её, что схожих инцидентов больше не повторится, и извинились перед пухляшом.

– Замечательно! Теперь пожмите друг другу руки! – потребовала Галина Семёновна у враждующих сторон.

Нехотя, Данил протянул-таки свою пятерню Тимофею, под глазом которого переливался фиолетовый синяк. Тот пожал её, но одарил Осипова недобрым, воинственным взглядом, показывая, что это ещё не конец.

Савва же испытал облегчение. У него будто камень с души упал. Он, наконец, успокоился и прекратил бояться озлобленную троицу. И на безбашенных, оказывается, управа имеется.