Тайник Лешего

Дети увлечённо малевали на своих планёрах: кто-то черкал неказистые рисунки, кто-то – различные надписи.

Осипов же сплошняком закрасил крылья любимым цветом Дианы, розовым, а на одной стороне киля набросал разбитое сердечко. На фюзеляже он мелко вывел фразу “В полёте за той, чей образ не оставляет меня равнодушным” и рядом большими буквами “ДД”.

– Даня, что у тебя там? – полюбопытствовал Савва.

– Что непонятного во фразе “В полёте за той, чей обр…”? – принялся спрашивать Данил, однако очкарик перебил его:

– Да это-то понятно, хотя и не особо.

Я про две буквы “Д”.

– Личное, – утаил Осипов и прикрыл ладонью место с надписью.

– Двуличное. С другом жалко поделиться?

– Не жалко. Просто ты будешь смеяться…все бы посмеялись.

– Даю честное слово, что даже не улыбнусь! – заверил Савва.

Данил пристально уставился на него и, немного поразмыслив, объяснил:

– “ДД” значит Диана Дейч.

– Что за Диана? – поинтересовался Бабурин.

– Девчонку у нас в отряде видел с длинными каштановыми волосами?

– Может и видел, – неуверенно ответил пухляш, пробубнив.

 – Для меня все одинаковые… Я вот сорта колбасы хорошо различаю. Варёная, полукопчёная. Докторская, сервелат…

– Короче, не суть. Та девчонка, Диана, моя одноклассница, – глубоко вздохнув, выложил Данил.

– И чего, типа она тебе нравится, да? Раз ты влепил её инициалы на свой планёр?

– Угу, – промычал Осипов и, убрав упавшие на глаза волосы, насупился.

– Прикольно, романтично, – заценил Бабурин.

– Только мне ли о ней мечтать?

– А почему нет? Нравится – признайся!

– Какой ты простой, Савва. Думаешь, это легко?

– Я никак не думаю. Главное не заморачиваться и кушать шоколадки, они вроде делают людей счастливыми!

– Спасибо за совет! – поблагодарил Данил и, продолжив рисовать, попросил. – Давай оставим данную тему?

– Ладненько! – кивнул Бабурин и, сняв очки с перемотанной изолентой дужкой, направил разговор в другое русло. – Назови свой любимый вкус чипсов “Русская картошка”, и я скажу тебе, кто ты…

16

В старой хижине, чья низкая крыша сделалась частью лесного покрова и заросла мхом вперемешку с густой травой, пахло сыростью и тухлятиной.

От углублённого в землю влажного пола веяло прохладой и гнилью.

Свет сюда практически не проникал, но глаза мужчины адаптировались к темноте. Он отдыхал на срубленных им ещё вчера густых еловых ветках и смаковал кусок сочного свежего мяса.