Том Уэйтс не сказал «нет»

Импульсивный мечтатель, колоритный, с кучей блестящих идей (которые в реальность не могли воплотиться просто по причине своей фантастичности), вспомните дядюшку Поджера в исполнении Андрея Миронова. А что самое интересное – Сурен обладал хорошим вкусом и, как ни странно, идеальным слухом. Обожал классическую джазовую музыку и прекрасно в ней разбирался.

М-да, матушке природе не откажешь в юморе.

Вдобавок к вышеупомянутым положительным качествам Сурен был еще и философ.

Однажды Сура подходит ко мне и с грустью сообщает: «Мой спаниель Тимофей ослеп».

Я приготовился выразить сочувствие, но Командир закончил мысль: «А с другой стороны, Илюха, на что там смотреть?»

Практичность у Сурика была на нуле, зато стремительность исполнения прокачана до предела. Впоследствии самая страшная фраза, которую я когда-либо слышал от него, начиналась так:

– Илюха, я тут от нехуй делать подумал…

А дальше можно было услышать все что угодно.

Вот, например:

– Давай построим вертолетную площадку на крыше торгового центра!

Внимание, друзья, это говорилось взрослым и трезвым человеком на полном серьезе!

– Зачем?! – впадал я в ступор.

– Так пригласим группу «Пикник»!

– А почему именно «Пикник»?! – задаю я идиотский вопрос.

– Ну а кого еще приглашать?! – вздыхал Сурен.

Действительно.

– И прям с ленинградского вокзала к нам на крышу, пробьем с чердака вход в гримерку» – поставил точку Сурик.

– Ты бы лучше горшок в гримерку провел, а то артисты через весь зал топают до ветра.

Я надеюсь еще превратить бесполезный разговор в полезный.

– Как построим вертолетную площадку, так и деньги на толчок для твоих артистов появятся.

У Командира явно поднималось настроение.

– А ничего, что небо над Москвой закрыто?! – я пытаюсь вырваться из этих сладких грез, взывая к разуму.

– Илюха! Это все хуйня. Нам разрешат, – отвечал Предводитель. – Привезем «Пикник», заработаем денег и купим себе новые тачки, сколько можно ездить на этом говне? – и Сура указал в сторону окна.

Пока я ошалело рассматривал на парковке перед клубом наш скудный автопарк, Предводитель убегал узнавать у кого-то стоимость вертолета.

Я помню, что той ночью мне приснился Эдмунд Шклярский за штурвалом Ми-8. В своем концертном костюме, в очках и иероглифом на шее. Эдмунд грозил мне через стекло пальцем, а я пытался сквозь шум лопастей докричаться легенде русского рока, что идея про вертолетную площадку на крыше торгового центра принадлежит не мне.