Плохая

Был бы интернет, показала бы тебе фотки… А это,– презрительно махнула она головой,– Это не для элиты тусовка. Грязная, пошлая оргия, Алёна… даже представить себе не можешь, в каких свиней они превращаются, когда напиваются в хлам. Хотя… Судя по твоим припрятанным в чемодане нарядам, может и можешь представить…

–Я взяла это платье в багаж, чтобы пойти в клуб, что такого?-сказала я невозмутимо, поправляя бретельки и отбривая полуагрессивный заход.

–Ну да, ну да…-снова в спину язвительно-скептический комментарий.

Всем трем девушкам пришлось воспользоваться «щедростью» хозяев и взять выделенные им из запасов платья… Ужасные, конечно. Два из них я узнала по прошлой неделе. Правда на наших девочках смотрелись они многим лучше, чем на палестинках. Фигуры у славянских баб, конечно, отменные в любом возрасте. Мозгов бы только было побольше. Нынешняя ее реакция-наглядный тому пример…

Женская ревность и зависть… Самые деструктивные чувства… Девочки выходили на поле своего боя. И мне незримо казалось, что они не рады моему присутствию… Конкуренция? Хотелось сначала поперхнуться, а потом истерично смеяться от того, как примитивно работал их мозг… Мозг шлюхи… Вот оно и отличие, о котором так любила говорить Людмила.

«Не принимайте оскорбления в том, что вы шлюхи на свой счет. До определенного времени не принимайте…

Когда в вашей голове появится понимание, что продать и купить можно все, тогда вы и станете шлюхами. А до этого- вы просто свободные женщины, делающие свой выбор по жизни…»

Глава 9

За нами пришли в районе одиннадцати вечера.

Повели по знакомому коридору, только на этот раз в другую сторону. Впереди, судя по всему, был такой же актовый зал, в каком находились и мы. Только если из нашего можно было услышать женский плач и причитания, здесь, с отдаления, слышалась музыка и тянуло запахом алкоголя и еды.

Мои «подружки» зашли первыми. Когда я ступила на порог, путь рукой мне преградил Удав. Наши взгляды пересеклись. Его безжизненные глаза смотрели на меня теперь с триумфом, в котором отчетливо читалась похоть и даже садизм.

–Ну что, шакраа, брошена и покинута? Никто за тобой не пришел…– издевательство в его тональности было в буквальном смысле приторным, перезрелым настолько, что хотелось плюнуть в ответ.

Но я терпела и молчала, с той лишь разницей, что теперь заставила себя в открытую смотреть ему в глаза, не бояться и не ретироваться перед его пустым, холодящим кровь в жилах взглядом.