Твоя капля крови

– Ваше величество… Если завтра вы забудете о нашем разговоре и прикажете выступать против Флории… что нам делать?

Цесарь остановился, засмотревшись на невидимые брызги в опустевшем мраморном фонтане.

– Я подписал указ сегодня, – сказал он глухо. – О том, чтобы ни одно решение касательно войны не принималось без одобрения Совета. Вы получите копию завтра утром.

Он стоял ссутулившись, сунув озябшие руки под мышки. Стефан сказал бы, что восхищается им, – но Лотарь примет это за обычную лесть.

– Вернемся, государь, – сказал он вместо этого. – Здесь становится неуютно. Я не медик, но осмелюсь посоветовать вам горячего вина перед сном или рябиновки…

Возвратившись к себе, Стефан зажег все нашедшиеся свечи и лампы – будто так было светлее думать. Он понятия не имел, могут ли цесарские маги определить, откуда Зов – да и Зов ли это на самом деле. А если Лотарь все-таки помешался из-за убийства матери и слышит голоса? А самому Стефану Зов теперь будет мерещиться даже в криках уличных зазывал?

Лотарь никогда не заговаривал о той ночи.

Стефан выучил перемены в настроении цесаря, когда взгляд его наливался тяжестью, он становился угрюм, срывался по пустякам. Следовало разговаривать с ним, отвлекать – но даже в такие моменты о цесарине речь не заходила. Возможно ли, что, перебродив в молчании, невысказанное ударило теперь Лотарю в голову?

Вот только получается слишком много совпадений.

Непростительно много.

Надо было удержать Войцеховского, расспросить его как следует про то «знакомство». Стефан перебирал в памяти придворных, в особенности тех, с кем говорил в первые свои дни в Остланде, но, ей-Матери, не мог припомнить ничего подозрительного.

Хотя… при такой жизни во дворце, с поздними приемами и днями, полными серого тумана, скрыться не составит труда.

Цесареград – прекрасный город для вампиров, сам как могила… Но невозможно, чтобы больной не узнал свою болезнь.

Хорошо, попробуем по-другому, Чезария – худший из союзников, что могут быть сейчас у Остланда. Значит, вполне вероятно, платит человеку «нашей крови» либо Чеговина, либо король Тристан.

И, возможно, Кравец прав, когда желает избавиться от послов.

Послы…

Стефан застыл посреди кабинета.