Твоя капля крови

И ей, и всему Шестиугольнику любое промедление только на руку. Будь Стефан на месте господаря… или на месте Лотаря – атаковал бы сейчас, ничего более не ожидая, без предупреждения, сминая все на своем пути, вспарывая страну по швам… как когда-то атаковали Бялу Гуру…

– А я было подумал, что вы со мной прощаетесь, князь, – проговорил граф Назари, вертя в пальцах бокал чеговинского стекла.

Пришлось рассмеяться.

– Да что вы. Просто… одолела ностальгия. Съездил домой и расчувствовался.

Он затеял разговор о Бялой Гуре, об обеде в Швянте и сказал будто между прочим:

– Кстати, один мой родственник говорил мне о вас… Мой дядя по матери, Ласло Войцеховский.

Стефан вдруг понял, что абсолютно не знает, какой приставить титул – да и есть ли титул у новоиспеченного дяди?

– Войце… ховский? – Ладислас еле выговорил. – Нет, ей-Разорванному, не припомню.

Он мог врать или говорить правду – это не имело значения. Потому что Стефан давно понял: Ладислас – не тот, кто ему нужен.

Он выглядел молодо, но на лбу его пудра забилась в складки морщин, которые призвана была скрыть, у губ обвисли складки, и рука в тонкой белой перчатке дрожала, когда он потянулся налить еще вина.

Теперь ему и самому казалось это смешным – подозревать Ладисласа. Наверняка, будь он вампиром, Стефан бы почувствовал…

Лотарь только раз заговорил о Зове. Цесарю сообщили, будто воздействие это близко к магии крови. Она считалась настолько древней, что ни в одном из королевских домов Пристенья или Шестиугольника ее не употребляли.

На колдовство есть своя мода, и эта магия оказалась позапрошлогоднего сезона…

И все-таки уже заговорили о крови, и выходит, что Стефан прав. А Лотарь упорен и не оставит поисков. Значит, вампира, кем бы он ни был, скоро найдут.

Стефану хотелось найти его раньше.

Это раздражало его, будто слово, которое вертится на языке и которое никак не можешь вспомнить. Раньше он избегал светских увеселений, появляясь на приемах, только когда его отсутствие сочли бы за невежливость.

Теперь же Стефан каждый вечер отправлялся в бальный зал, в театрик или зимний сад. Завязывал пустые разговоры, отплясывал с дамами, смотрел живые картины – и непрестанно вглядывался и вслушивался. И всякий раз возвращался ни с чем. Да и с чего он взял, что вампир обязательно во дворце? Он мог скрываться в любом из посольств, на тайной квартире, в рыбацкой хижине…

А ему самому такая жизнь давалась все тяжелей.