Твоя капля крови

 – Поглядите, какого коня она мне прислала!

Белоснежный тонконогий конь и впрямь был красавцем. Время от времени у цесарины просыпалось материнское чувство, которое она спешила заглушить подарками.

– Она сказала – отчего бы не проехаться с твоим новым другом!

Да ведь он ее любит, подумал тогда Стефан. Любит, что бы она с ним ни делала…

Едва они оказались в цесарском парке, Лотарь дал шпор коню, и они скакали галопом, пока не ушли от охраны.

– Матушке не нравится, когда я уезжаю один, – сказал он, раскрасневшись от быстрой езды.

 – Но ведь теперь я не один, а с вами.

Стефан не стал говорить, что вряд ли является надежной компанией в глазах его матери.

Парк был большим, мокрым, мрачным. Здесь, в окрестностях Цесареграда, дождь размывал сезоны, туман разъедал – и не поймешь, лето или зима на дворе, все одинаково серое. Они ехали медленно, говоря о пустяках; потом Лотарь стал расспрашивать о семье Стефана, о доме. А потом – как с места в карьер:

– Я бы так хотел все изменить, Стефан.

Не только мое положение, хоть оно и жалко. Я хочу изменить жизнь моей страны. Матушка желает, чтоб мы наводили страх на соседей, но мы же и сами себя боимся…

Он прижал воротник у тощего горла.

– Иногда я гляжу на то, как она обращается с людьми, и мне страшно, Белта, мне страшно… И ведь это не ее вина, это абсолютная власть отравляет каждого, кто поднимается на трон. Они не понимают, что это не будет длиться вечно. Вы знаете, что такое свобода, – вот вы и восстали.

Наш народ свободы уже не помнит, но когда ему надоест терпеть… Это будет страшнее любого бунта.

– Что же вы хотели бы изменить, ваше высочество? – осторожно спросил Стефан.

– Первое, что я желал бы сделать, – ограничить власть цесаря над страной.

– Вашу собственную власть? – не поверил Стефан.

Лотарь зябко повел плечами.

– Мою в первую очередь. Я не хочу стать похожим на матушку… и на покойного отца. Насмотрелся, благодарим покорно.

Князь Белта ушам своим не верил. Или наследник решил таким образом его проверить – явно по наущению матери, иначе с чего бы ей разрешать сыну прогулку с «новым другом»? Но что тут проверять, кто может не понимать воззрений бывшего порученца Яворского? Да они не станут яснее, даже подведи он пушку к дворцовым воротам, распевая «Не погаснет свет на Белой Горе». Или же… цесарина вырастила у себя под боком тихого ясноглазого революционера.