Твоя капля крови

 – Вы в том Гнезде три месяца сидели, и у вас, наверное, берег до сих пор перед глазами, а они…

Сколько их там было, остальных? А ведь Марек прав, иначе, чем по морю, теперь в Бялу Гуру не войдешь. Разве только прямиком через Драгокраину, что было бы проще и короче, но кто же пустит… А флориец, раз уж он готов расщедриться на корабли, рассчитывает, что легионы оттянут на себя остландские войска.

Прибрел Рудый. Лениво погрыз брошенную кость, положил Стефану на колени рыжую в пролысинах голову и задремал.

– А если глаза отвести?

– На суше, – проговорил пан Ольховский, расправляясь с куском колбасы, – оно, конечно, можно.

А море стихия чистая и колдовства над собой не позволяет. С ним только чезарцы умеют управляться, да и то – разве шторм наслать…

– Если уж заходить с той стороны… – Вуйнович снова повел вилкой по столешнице, и отец кивнул Дудеку, чтоб принесли карту. – Так тогда не в Казинку лезть, простите, господа.

Он торопливо раскатал на столе старую карту с обтрепанными краями, сдвинув блюда.

– Не в Казинку, а вот сюда. Знаешь эту бухту, командант? Вот она с берега не просматривается… если не знаешь, куда смотреть. Если бы подойти с этой стороны… и высадиться вот здесь… то тогда прошли бы вот здесь вдоль холмов и заняли Гнездо. Там не так много солдат, державники думают, раз холмы, так не пройдешь. А потом уж двигаться потихоньку вглубь.

Капельки желтой слюны брызгали на карту. Ужин был забыт.

– Когда мы начнем продвигаться, нам понадобится помощь. В городах, на хуторах… Нужно поднять народ.

Я, собственно, и приехал узнать, можем ли мы вообще рассчитывать на поддержку.

– Нужно уже сейчас вооружать деревни. – Генерал нетерпеливо бряцал вилкой. – Я же говорил вам, Юзеф…

– Я боюсь, – проснулся вдруг Рудольф Бойко, до того молчавший, – что вы слишком рассчитываете на народ. Однако крестьянам, в отличие от нас, все равно, кто их угнетает. Они от наших панов терпели, теперь от державников терпят – а разницы не видят… Многие из них, я уверен, даже не знают, чья сейчас в Бялой Гуре власть.

И если крестьянин захочет воевать, он пойдет в лесную вольницу и там будет счастливее, чем под чьим-то начальством. Ошибка думать, что он станет сражаться за вас просто потому, что вы говорите на том же языке и молитесь в том же храме.

– Напрасно вы так о них, – мягко сказала Вдова. – Когда я осталась без мужа, все мои люди встали на мою защиту, и что бы я делала без них?

– Верно, Рудольф, – сказал старый Белта.