Твоя капля крови

Поднять оставленный на земле плащ удалось только с третьей попытки: когда он нагибался, в груди болело, словно ему по меньшей мере пропороли легкое.

Стефан попросил у кучера фляжку, выглотал половину, напомнив себе больше никогда не забывать эликсир. В карете он привалился к стенке и всю дорогу пробыл в каком-то странном забытьи, где звал его все тот же голос: то ли Беаты, то ли Юлии…

Юлия, как оказалось, поджидала его – стоило подняться на крыльцо и толкнуть дверь в темную, тихую переднюю, как она выскользнула из столовой.

Одета, будто уже собралась в церковь, только до отъезда на утреннюю службу еще добрых два часа…

– Стефан, как вы? – Даже ее шепот в этой стеклянной тишине казался громким. – Мать Предобрая, где вы были, остальные давно вернулись…

– Задержался, – пробормотал Белта. Встала до свету, слушала шаги… Неужто она за него волновалась?

– Да вы ранены. – Она смотрела строго. Стефан по пути застегнул плащ, чтоб не видно было ожога и разорванной рубашки. – Ну что? Будто я не вижу.

Дайте мне взглянуть…

Искушение было – хуже, чем жажда. Открыться ей, позволить хлопотать вокруг него, позволить прикоснуться… И все под благим предлогом, он ведь и в самом деле ранен. И боль уйдет тогда, и страх пройдет, и сомнения…

Она подняла было руки к застежке плаща – и уронила.

– Стефан! – раздалось вдруг с лестницы. Оба подскочили, будто их застали за непристойным. – Стефан, ты вернулся?

С лестницы, где он стоял, отец не мог их видеть. Стефан прижал пальцы к губам, Юлия кивнула и скрылась в пустынной столовой.

Но взгляд ее он поймал и удержал: ласковый, серьезный.

– Стефко! – гремел старый Белта.

– Иду… Не будите же весь дом, отец…

Он поднялся, хватаясь за перила. Старый князь тоже был полностью одет, в руке дымилась трубка. Он оглядел Стефана с головы до ног.

– Краше в гроб кладут.

– Кажется, – сказал Стефан, – туда я еще не готов…

Отец махнул трубкой в сторону кабинета:

– Пойдем-ка…

Кабинет, кажется, не изменился вовсе, только будто уменьшился в размерах, точно как говорил Марек.

Все те же сабли, развешанные по серым стенам, портреты всех Белта, начиная с князя Филиппа, – каждый смотрит внимательно, под их взглядами никогда не останешься один. Несмотря на утренний час, в тяжелых, тронутых патиной канделябрах догорали свечи.

– Садись, – сказал старый Белта и без церемоний стащил с него плащ, бросил на вытертый кожаный диван. Прицокнул языком, увидев расползшееся по рубашке пятно.