Твоя капля крови

Я не так много понял в той книжке, но иллюстрации там были хорошие.

Задвигались с механическим скрежетом – будто кто отпирал дверь – дивные позолоченные птицы на старинных часах. Долгим значительным боем они отбили восемь. И сразу за ними раздался гонг, на секунду повиснув в гостиной эхом.

– Вот и ужин, – с нажимом сказал пан Ольховский.

Стефан сделал вид, что не услышал:

– Жаль, что я помню оттуда только отрывки. Почему отец отобрал ее тогда? Да и еще и на вас рассердился, что дали мне почитать…

– Отец твой взял с меня слово, – сказал вешниц, поднимаясь, – ни с тобой, ни с кем еще об этом не говорить.

А я своего слова не преступаю… А?а, к псам! – рассердился он вдруг и со злости хлопнул ладонью по спинке стула. Стул упал, загремев. Пан Ольховский, кряхтя, поднял его, шуганул сунувшегося в дверь испуганного слугу, сказал: – Медальон этот носят слуги ордена Святого Анджея. Помнишь, кто такой?

– Тот, который был отшельником и говорил с птицами? – рискнул Стефан.

– Тот, кто защитил Добрую Мать от волков, – укоризненно сказал вешниц.

 – Ты бы, панич, прежде той книжки добрые книги почитал…

– Так что это за орден?

– Кто говорит, что он есть, – голос колдуна зазвучал таинственно – будто снова рассказывал страшную сказку десятилетнему Стефеку, – а кто, что его нет. Орден этот в церковных книгах не записан и нигде не числится. Но говорят, что люди святого Анджея по всему миру борются с нечистью…

Нечисть. Это прозвучало обыденно и жестоко.

– С какой именно? – спросил Стефан.

– Со всякой, но более всего – с оборотнями и вурдалаками.

Дверь гостиной распахнулась, в проеме стоял отец и хмурился – будто в точности слышал их разговор.

– Вы двое, ужинать не собираетесь?

За едой на сей раз наступило затишье. О восстании почти не говорили. Вуйнович сидел мрачный, едва ковыряя еду вилкой, и на участливые вопросы Юлии отнекивался с неуклюжей галантностью. О поединке тоже не сказали ни слова, хотя в другое время это дало бы нескончаемый повод для разговоров.

Отец до неприличного тихо беседовал со Вдовой. До Стефана несколько раз донеслось слово «порт». Яворская, должно быть, тоже помнила о святой Магде. Говорили, что Вдова живет на родительское наследство – от воеводы ей ничего не осталось. Отец ее был когда-то человеком богатым, но говорили, что она много расходует на содержание сирот, оставшихся после восстания, – и салона, где собирались люди не самых продержавных настроений.