Твоя капля крови

По меньшей мере, по эту сторону Стены. Для человека в вашем положении вы непозволительно беспечны.

Стефан как завороженный глядел на его пальцы. Тонкие, неестественно гладкие и белые. Он не понимал, как другие обманывались, принимая Войцеховского за человека. Живого человека.

– Я на самом деле безмерно вам благодарен. Я недавно только узнал, что вы обо мне пеклись с рождения. Отец не хотел рассказывать.

Вампир рассмеялся:

– Зная князя, я не удивлен…

– Только теперь я понимаю, как многим вам обязан.

Но мне хотелось бы знать причину…

– Не будьте так подозрительны, князь Белта.

– Прошу прощения, если оскорбил вас. Но из-за всех этих событий… я понимаю, что чувствовал мой прадед, когда разрывался между Остландом и Саравской унией…

– Ваш уважаемый предок был уверен, что сделал правильный выбор. А вы теперь расплачиваетесь…

– Если бы только я…

За окошком кончился лес и начались поля. Далеко и бесконечно одиноко промелькнули огни какого-то хутора.

– Нас мало, – сказал Войцеховский.

 – И каждый из нас под угрозой. Поэтому не удивляйтесь моему желанию защитить родную кровь. Увидь вы вашего соотечественника в беде, разве не попытались бы ему помочь?

– Возможно.

«Но не с такой же настойчивостью…»

– Коли уж мы заговорили об истории… что это был за Михал, о котором вы упоминали в письмах? Неужто тот самый?

Единственный Михал, которого смог припомнить Стефан, был давним, почти сказочным господарем Драгокраины. Кажется, он оказался последним властителем своего имени.

После его смерти страна погрузилась во тьму и смуту, из которых спустя время поднялась нынешняя династия, Костервальдау. Судя по старинным текстам, Михал был крепким правителем и блестящим военачальником. Но запомнили его прежде всего вампиром, при котором распивать кровь считалось грехом не большим, чем согреваться рябиновкой.

Войцеховский кивнул.

– В его время наша кровь считалась благородной…

– И свергли его, если я не ошибаюсь, за то, что он пил слишком много неблагородной крови…

– Нет, – сухо сказал вампир и замолчал надолго, но потом, видно, не в силах уйти от больной темы, заговорил снова: – У людей превратное представление о роде Михала.

Тогдашние правители пили у подданных не меньше крови, чем нынешние… но хотя бы делали это честно. Господаря убили не противники нашей крови, но сторонники унии. Разумеется, народу объяснили, что сражаются с кровопийцей.