Три двустишия

Знаю только, что она из города Вача, что ей… было двадцать четыре года и что она была незамужем.

– А говоришь, подружились. Как вы обычно проводили свой день?

– Первые дни мы вместе ходили по магазинам, по городу, а потом каждая сама по себе – мне одно нужно, ей – другое. Вечером уже вместе шли на ужин, а потом на дискотеку, здесь же, в бар «Люкс».

– Знакомились там с кем-нибудь?

– Света любила танцевать, когда приглашали – танцевала, а так нет, не знакомилась.

– К вам в номер заходили гости?

– Нет.

Никогда.

– Вы очень хорошо говорите по-русски. У вас мать русская?

– Нет.

– А кто Ваши родители?

– Отец преподает в университете, доцент математического факультета, а мама – главврач роддома.

Воцарилась долгая пауза. Анисимов, часто моргая, но неотрывно, смотрел своими бесцветными глазками в лицо Марьям, потом довольно демонстративно оглядел ее медленным оценивающим взглядом с ног до головы. Даже причмокнул, разглядывая бриллиантовые серьги в ушах и самозаводящиеся швейцарские часы на левой руке.

Но что-то определенно изменилось в лучшую сторону. Следующий вопрос был задан уже вежливым, мягким тоном.

– Как по-вашему, что произошло с вашей соседкой? Есть соображения?

– У Светы водились деньги. Она всегда возвращалась с покупками, покупала апельсины, бананы, «Фанту», пирожные. На дискотеку ходила каждый день, а ведь это дорогое удовольствие. Ну а про черных, вообще, анекдоты слагают, какие мы богатые. Может быть, это были просто воры, не заметили, что Света осталась в номере, зашли, а когда она попыталась поднять шум, ударили ее?

– Угу-у… – не разжимая губ, произнес Анисимов, и откинулся на спинку стула.

 – Ну, что ж, думаю, утро вечера мудренее. Сейчас мы вас покормим, устроим на ночь…

– А куда устроите? – заикаясь, спросила Марьям.

– Куда устроим? – задумчиво повторил Анисимов, и вдруг его осенило. – А в нашей комнате отдыха. Такого комфорта, конечно, как в вашем полулюксе, не будет. Уж не обессудьте. Утром все решим.

Он почувствовал себя на мгновение царем Соломоном, – в самом деле, куда девать богато разодетую девицу с юга, а если у нее высокие покровители найдутся и по шапке дадут, если что не так, – не к пенсии будь сказано. А так, никто не придерется, и под милицейским присмотром, и одновременно уважение проявлено.

У Марьям тревожно забилось сердце, она попросила:

– Мне надо родителям позвонить.

– А, так это без проблем. Я дам распоряжение провожающему.