Агнцы Божьи

– Сначала испугать захотел, а потом проводить? – прошептала испуганно Евдокия и указала рукой на кусты. – Там… Там кто-то прячется.

– Ну, кто может прятаться в кустах в такое-то время? – улыбнулся Георгий, прижимая её к себе. – Разве что собака бездомная.

Евдокия стала приходить в себя. В объятиях любимого ей уже не было страшно. Напугавшая её собака, поняв, что ей ничего не угрожает, выбралась из кустов и, виляя хвостом, подошла к Георгию и стала тереться мордой об его ногу. Евдокия улыбнулась.

– Это всего лишь милая добрая собачка, – сказала она.

 – А я о ней как об оборотне подумала.

– Ну, вот видишь, и прояснилось всё, – сказал Георгий, целуя её. – Хотя… Сейчас очень неспокойно на городских улицах и тебе… Тебе надо сменить работу, чтобы возвращаться домой засветло.

– Как же я сменю работу? – вздохнула Евдокия, прижимаясь к нему. – Где же её взять сейчас? В стране революция, никто не работает. Только вот на спиртоперерабатывающем заводе. Там хотя бы нет ни стачек, ни забастовок.

– Но я же работаю, а ты дома сиди, – вздохнул Георгий, беря её под руку. – Я же помощник машиниста и хорошо зарабатываю. Когда я был иереем, меньше заработок был, чем сейчас, так что…

Они пошли в сторону дома, где снимали квартиру. На улице стало удивительно тихо. Деревья в темноте казались молчаливыми исполинами. Со стороны Волги несло прохладой и сыростью.

– Евдокия, когда же ты согласишься стать моей женой? – тихо задал ожидаемый ею вопрос Георгий. – Я от сана отказался, в мирскую жизнь ушёл, а ты…

– Ну чего ты спрашиваешь, Георгий? – вздохнула Евдокия.

 – Не видишь разве сам, что пошла бы хоть завтра, если бы только…

– Если бы что, Силантий позволил?

– Нет, не Силантий, ты же знаешь, – сказала Евдокия, опуская голову.

Георгий вздохнул.

– Знаешь, Евдоха, отчего я вчера не смог прийти домой? – спросил он.

– Как же мне не знать? – посмотрела на него Евдокия. – Ты же говорил, что в поездку уезжаешь?

– Забастовка у нас в мастерских и депо, – вздохнул Георгий.

 – Я не вникаю в суть всего, что там происходит, но вынужден, как и все, подчиняться принимаемым забастовщиками решениям.

– О господи, – прошептала Евдокия, – мир вокруг будто перевернулся весь.

– А сегодня, в обед, – продолжил Георгий, – приехали представители городской власти с вооружёнными людьми и арестовали всех членов забастовочного комитета. Все шептаться стали, будто не вернутся больше они. Всех в кандалы закуют и на каторгу отправят.