Агнцы Божьи

Приученная с детства родителями к соблюдению порядка в доме, девушка всегда прибиралась на совесть и, будучи прислужницей у хлыстов, она так тщательно наводила порядок в синодальной избе, что никогда не слышала нареканий от придирчивой богородицы. Всё спорилось в её руках, любая работа была по плечу, со всеми обязанностями прислужницы она справлялась блестяще, и всегда оставалось время для личных нужд, чтобы сходить тайно в церковь или на почту в Самару за весточкой от пропавшего на войне мужа. Но в доме купца Горынина всё было иначе.

За неделю работы горничной Евдокия просто выбилась из сил.

Каждый день она вставала в шесть часов утра. А потом наступал день, который всецело погружал её в напряженную работу. Горячий завтрак должен был подан к восьми часам. Готовя его, Евдокия одновременно ставила самовар и принималась чистить хозяйскую обувь. Позавтракав, барин с барыней уходили в мастерские, но и во время их отсутствия девушка даже присесть не могла.

Закрыв за хозяевами дверь, она принималась за подготовку троих барчуков – взрослого лоботряса, сына Горыниных, и двух дочек – девиц помладше возрастом.

К девяти часам она варила им кофе и разносила по постелям. А когда они уходили к одиннадцати часам на учёбу, Евдокия сразу же приступала к уборке комнат, заправке постелей, к чистке, глажке белья, к вытиранию пыли и мытью полов.

Только она приберётся и приготовит обед, с учёбы возвращались барчуки. Хорошо, если одни, а то ещё приведут с собой: сын – друзей, а дочери – подружек.

Всех их приходилось кормить обедом и прислуживать у стола в ожидании, когда они насытятся и разойдутся по своим комнатам.

Как только освобождался стол, Евдокия едва успевала убрать с него посуду, а из мастерских уже возвращались барин с барыней и садились обедать.

Во время обеда, если чего-то не хватало за столом, Горынины посылали её в магазинчик, находящийся рядом с их домом. Иногда приходилось бегать за покупками несколько раз.

Через час после обеда хозяева снова садились пить чай, и Евдокия снова бежала то за папиросами барину, то за свежими булками для Куёлды.

После обеда посуды в кухне – гора, а барин с барыней снова чай требуют.

Наконец, наевшись и напившись, барин уезжал в мастерские, а Куёлда оставалась дома. Вот тут и начиналось самое неприятное. Евдокия, убрав всё со стола, бралась за мытьё посуды, а барыня, страдая от безделья, приходила к ней на кухню, садилась на табурет и заставляла её петь хлыстовские распевки.