Агнцы Божьи

– Употребляя, как ты правильно заметил, пойло Агафьи, ты верил, что лекарство, ею изготовляемое, тебя вылечит, и эта вера твоя подсобила твоим внутренним силам, – пояснил Прокопий Силыч. – А настойки её сами по себе пустышки – никчёмные. Употребляя их, вылечились те, кто верил их в целебные свойства.

– А ты сможешь меня вылечить, я правильно понял? – посмотрел на старца изучающим взглядом Силантий.

– Не обещаю, что прежним сделаю, каковым ты до увечий своих был, – снова вздохнул Прокопий Силыч, – но умереть тебе не дам.

Покуда я жив, и ты жить будешь, вот такое обещание я тебе даю.

– Теперь что, мне себя скопцом считать? – почувствовав смутное беспокойство, занервничал Силантий. – Но я же…

Он дёрнулся и потянулся рукой к промежности между ног, но дотянуться не смог и с тревогой посмотрел на наблюдавшего за ним старца.

– Да нет там у тебя ничего, убеленный ты, – ответил на его немой вопрос Прокопий Силыч. – То, что у тебя там болталось, я удалил. Всё одно, что там у тебя было, только мешало тебе.

Огонь сделал своё дело и тебя оскопил, а то, что оставалось, я подчистил.

– Нет! Нет! Нет! – заелозил в кровати Силантий. – Я же… Я же…

– Твой ключ бездны почти до корней сгорел, – пожимая плечами, заговорил Прокопий Силыч. – Он бы снова у тебя не вырос, а таковой, каковой оставался, для блуда уже не годился.

Из глаза Силантия покатились слёзы обиды, бессилия и отчаяния.

– Но как же так? – выкрикнул он с надрывом. – Как же я теперь себя чувствовать буду?

– Ты теперь такой же агнец Божий, как и мы, – успокоил его старец.

Поверь, уже скоро ты привыкнешь и счастливым себя почувствуешь. Главное, живым остался, вот тому и радуйся, а как жить на корабле нашем белым голубем, так ты не переживай зазря, мы и этому тебя научим…

* * *

Всю вторую половину дня Иван Ильич Сафронов провёл в больнице у кровати жены. Марину Карповну готовили к операции, и она очень нервничала. Уборщиц, медсестёр женщина донимала расспросами обо всём, что им известно о раке.

А когда ей перечисляли симптомы болезни, слушала с открытым ртом, ни жива ни мертва. Потом она начала выискивать у себя соответствующие симптомы и… Что только ни приходило в её охваченную тревогой голову. И что самое страшное, она вбила себе в мозги, что непременно умрёт во время операции или после неё, и совершенно не верила в исцеление.

Иван Ильич как мог убеждал паникующую супругу в необходимости операции.