Агнцы Божьи

Будем разбираться, по чьей наводке твоя лавка подверглась нападению и разгрому неизвестными уголовными элементами или всё придумал и организовал ты!

Глава 12

Предчувствие опасности на этот раз обожгло Евдокию: в пятницу, после обеда, Куёлда сказала ей, что в субботу вечером они едут в Зубчаниновку на радения к хлыстам.

Горло Евдокии перехватил спазм: она чуть не задохнулась.

– Как в субботу?! – испуганно глядя на купчиху, едва слышно прошептала она.

– Если скажу, что в воскресенье, тебе легче станет? – с явным удовольствием, высказалась Куёлда.

– Н-нет, это невозможно, – пролепетала Евдокия. – От вашего желания меня даже оторопь берёт.

…От дома купчихи до снимаемой Георгием квартиры путь был неблизкий – несколько кварталов. Но, только очутившись у подъезда, Евдокия недоумённо осмотрелась, не понимая, как она сюда попала.

Девушка присела на скамейку и закрыла глаза. И точно туман заволок сознание. Сколько времени просидела она на скамейке, не помня себя?

«Идти к хлыстам? Да разве возможно это?»

Евдокия вошла в подъезд и, не надеясь, что Георгий дома, постучала в дверь.

Он едва поверил глазам, увидев её. «Георгий, помоги!» – хотела выкрикнуть Евдокия, но, как всегда, в минуты страшного волнения, от перехваченного спазмом горла она только пошевелила губами и протянула к нему руки. В расширенных глазах были и мольба о помощи, и животный ужас.

– Что? Что с тобой, любимая? – заводя её в квартиру, спросил растерянно Георгий.

Но от смятения Евдокия не могла говорить и, тяжело дыша, только молчала, прижимаясь к нему и обнимая за шею.

– Мне плохо, – наконец чуть слышно вымолвила она.

Никогда ещё язык Евдокии не был таким скованным. А все слова, которые она собиралась сказать любимому, пока бежала к нему, бесследно вылетели из её головы.

Георгий завёл её на кухню и налил в стакан воды.

– Выпей, Евдоха, и успокойся.

Нестерпимое желание высказаться толкнуло Евдокию бежать к Георгию за помощью, так как больше идти ей было не к кому. И она рассказала ему всё, что на душе накопилось, а он…

– Я же сказал, бросай всё и возвращайся в нашу квартиру, – сказал он.

 – Ты не можешь идти обратно к хлыстам, даже на радения. Они не простят тебе уход от них и могут устроить тебе не сладкий приём, а какую-то гнусную подлость.

– Сердцем чую, что так и будет, – горестно вздохнула Евдокия. – Но… я не могу отказаться. Я уже пообещала Василисе Павловне сопроводить её.

В этот вечер она не вернулась в дом купцов Горыниных.