Алхимия лжи

В вопросе воспитания Эрхард проявил принципиальность. Он хотел, чтобы мальчика воспитывал мужчина из рода Вернеров. Касательно денег, Алекс – прямая наследница его финансового и интеллектуального капитала.

Наши хотят прибрать к рукам разработки конструкторского бюро Вернера. Все проще пареной репы. Кто контролирует Алекс, тот владеет капиталом Вернера и его военными разработками. Алекс еще не выработала свой ресурс, и в случае сброса легенды я должен ее эвакуировать, обеспечить безопасность и вернуть в личину Саши.

Последнее нереально, пока она без сына и со мной. Куратор это отлично понимает. Значит, меня выведут из игры, как только она оклемается и будет готова к работе.

Глава вторая. Рефрен

Дикая боль выталкивает меня из тревожного сна, в котором я бросила Икару фразу: «Нужно поставить точку в наших отношениях». Он смотрит на меня с непониманием. Я знаю, нас прослушивают. Запись последнего разговора пополнит полугодовую аудиотеку. Ей присвоят порядковый номер, проставят дату.

При необходимости проанализируют специалисты, которые обратят внимание на интонации и интервалы между слов. Дадут оценку его придыханию и легкому дрожанию моего голоса. Да, мы оба взволнованы, ведь уже через час он выйдет из отеля и поедет на базу, где будет проходить подготовку к заданию, которому отдаст не только свой опыт и навыки, но и собственную жизнь.

Икар считает, что я веду себя неблагоразумно. Подставляюсь и навлекаю на себя гнев Эрхарда, ведь он неотрывно следит за моей подготовкой и наверняка прослушает запись этого разговора.

Тогда я, конечно, не знала, что вижу ГБ в последний раз, но сейчас, во сне, эта истина отстукивает в моей голове обратный отсчет. Нужно что-то предпринять. Молю его сделать, как я прошу, ведь мне доступна информация, которую он еще не знает.

Его глубокий и богатый обертонами баритон пытается перекричать какая-то настырная итальянка. Она врывается в сознание и слишком громко комментирует показатели моего состояния. Светит мне в глаза и спрашивает слышу ли я ее.

Щурюсь и недовольно ворчу.

– Как вас зовут? – спрашивает она меня по-английски.

Пожалуй, это самый сложный вопрос из всех, какие можно представить.

– Гражданка, назовите свое имя и фамилию, – говорит кто-то по-русски.

Поворачиваю голову и вижу коротко стриженного брюнета лет сорока. Вид недоброжелательный. В его ванной неравномерное освещение или во время бритья жена бухтела под левую руку, от чего он резался и психовал.