Алхимия лжи

В восемь утра мы с оборудованием уже на месте. Сканируем дно и видим на рифе затопленный катер. Связной оказывается опытным дайвером и вызывается проверить. Ныряет и пропадает. Пока жду его, маюсь от борта к борту. Наконец-то он выныривает и, сняв маску, выдает:

– Нашел катер! Правый борт разворочен. В каюте плавают три трупа. В рубке – еще один. На всех надеты маски, похожие на кислородные. Вероятно, на палубу бросили дымовуху или газ. Что будем делать?

– Не нам решать, – тянусь к мобильнику и звоню куратору.

Петрович выслушивает новость про находку, приказывает сделать снимки и вернуться в отель. Битый час мы ищем камеру для подводной съемки и снова отправляемся по последним координатам затонувшего судна. Но нас ждет большой облом. На месте уже стоят два полицейских катера. Мы проплываем мимо, делая вид, что выбираем место для погружения, но нам дают понять, что такое близкое соседство нежелательно. Я даю команду на разворот.

Когда мы подъезжаем к отелю, замечаю, что на стоянке уже маячат знакомые фигуры, и шлепаю к «Инфинити» куратора.

Петрович, Авдеев и еще какой-то мужик что-то оживленно обсуждают. Завидев нас, куратор спешит навстречу.

– Все еще хуже, чем мы думали, – с ходу начинает Петрович, вцепляется в мой локоть и тащит меня в сторону. – Алекс заявила, что не помнит ничего, что было после окончания «Протокола-17». То есть после двадцатого мая прошлого года.

Я сажусь на скамью и задумываюсь. Что это означает для Конторы? Алекс не сможет рассказать в деталях, как разоблачила Вернера.

Пятнадцать месяцев работы впустую. Начальство не обрадуется.

– Мы вызвали специалиста, работавшего с Алекс перед отправкой в Лондон. Попытаемся вернуть память.

С озадаченным видом к нам подходит Авдеев.

– Меня беспокоит ее амнезия, – говорит нам обоим куратор, потом спрашивает у меня: – Что думаешь?

– Думаю, ранение вышибло Гордееву из легенды. Саша была настолько чуждой Алекс, что сознание не готово открыть пережитое в ее личине.

Она же ненавидела и боялась Вернера, а вы заставили ее работать под прикрытием. Двойная нагрузка на психику.

???

Первая перевязка вызывает шок. Теперь на моем животе два перекрестных шрама, будто ведьму крестом пометили. После перевязки мне дают снотворное и я сплю до утра. Дважды просыпаюсь дезориентированной, кричу от страха, не могу понять, где я и как здесь оказалась.

У моей палаты дежурит новая переводчица.