Мистические истории доктора Краузе. Сборник №3

Но обратил внимание на одну из вывесок – «Культурное представительство при Посольстве Исламской Республики Иран» – и открыл дверь.

Ему навстречу, улыбаясь, шла супруга его адвоката.

– Привет, Эрих.

Островские по отношению ко всем знакомым, даже друзьям детства, вели себя по накатанной схеме: пока люди были им выгодны, они поддерживали видимость тесной многолетней дружбы, но как только человек оступался или терпел ряд неудач, супруги отворачивались, делая обиженный и негодующий вид.

Когда Эрих после смерти жены закрылся в рыбацком домике, многие знакомые осведомлялись о его душевном состоянии, пытались выманить в столицу, приглашая на разного рода мероприятия.

Островские же никак не дали о себе знать. Вернувшись в Москву, доктор решил распродать имущество. Вот тут-то супружеская чета сразу объявилась и предложила свои услуги.

– Как ты? Выглядишь похудевшим.

Эрих не дал ей развить тему. Спросил, где ее подруга и для чего ей понадобился гипнолог.

– Пойдем, – Ева повела его в дальний кабинет, – побеседуйте наедине как врач и пациент.

От себя скажу: это та самая девушка, которая находила и оценивала музыкальные инструменты для твоей коллекции.

– Ах вот оно что…

Теперь Краузе стало понятно, почему Ева опекала эту девушку: через нее она получала предметы старины и артефакты, которые могла с выгодой продать. Ева занималась антиквариатом и работала на группу коллекционеров предметов искусства, в которую когда-то входил Краузе.

Ева завела Эриха в кабинет и указала на девушку в хиджабе.

Краузе подметил правильные черты лица, большие миндалевидные глаза и гордую осанку. Ее руки были облачены в белые тканевые перчатки, какие носят работники, контактирующие с предметами старины.

– Это моя подруга Дария. Она культуролог. Работает здесь методистом. Пообщайтесь. Я оставлю вас.

– Ни в коем случае! – запротестовала Дария. – Мне запрещено оставаться с мужчиной наедине.

Эрих уже сталкивался с мусульманскими традициями и поспешил ее успокоить.

– Все в порядке, не волнуйтесь, – Краузе повернулся к Островской. – Ева, тебе придется остаться.

– В принципе, Ева сама могла все рассказать, она в курсе моих проблем.

– Нет уж. Это личное, – Ева ушла в дальнюю часть кабинета и углубилась в изучение толстых альбомов о восточной архитектуре.

Методист пригласила Краузе присесть и, как только он снял пальто и разместился в кресле, вполголоса заговорила:

– Мне стыдно, что я навязываю вам свои проблемы.