Позывной «Черная смерть»

Немыслимо даже представить, чтобы гражданин другой страны мог появиться на месте преступления, снимать свой собственный видеоматериал и составлять профиль убийцы, по которому официальные органы будут вести дальнейший поиск преступника. А недавние слова Бирка о том, что он собирается вести собственное расследование, сейчас выглядели блефом.

– Случись такое убийство в Африке или Южной Америке, это не вызвало бы никакого удивления, но в России… да еще с таким характером ранений… – Бирк постучал три раза тростью о пол, – это нонсенс.

– Убийцу следует искать среди наемников, побывавших в горячих точках в Африке, Латинской Америке или Юго-Восточной Азии, – пояснил Сото.

– Я бы сконцентрировался на Африке, – добавил Бирк и посмотрел на часы. – К сожалению, больше времени я вам уделить не могу. Сото передаст вам мой предварительный профиль. Жду вас завтра в два часа.

†††

К обеду конференц-зал, где проводились опросы свидетелей по нашумевшему делу, пропитался сигаретным дымом и стойким запахом пота.

Громов брезгливо принюхался к напарнику и распахнул окно.

В дверь робко постучали, на пороге появилась молодая хрупкая женщина с длинными кудрявыми волосами. С первого взгляда было понятно, что она находится на третьем триместре беременности.

– Людмила Ширяева, – почти детским голоском представилась она. – Меня направили к вам.

Женщина была сильно взволнована и выглядела беззащитной. Оба следователя засуетились. Громов закрыл окно и выбросил окурки из пепельницы. Токарев помог свидетельнице снять полупальто просторного покроя и придвинул кресло.

Ему не хотелось, чтобы их разговор сразу перешел на тему жестокого убийства, и он спросил:

– Скоро вам рожать?

– Через три недели, но лучше бы завтра. Сил моих больше нет.

– Мы хотели бы поговорить о последних днях Богатыревых, – Громов судорожно искал в блокноте заметки о Ширяевой, – а также о вашей работе на эту семью. Вы ведь были няней их младшей дочери?

– Да. У Ольги была послеродовая депрессия. Она постоянно спала в своей спальне за закрытой дверью.

Старшая дочь Ларочка тянулась к ней, но та была как статуя. После лечения постепенно оттаяла и стала подпускать к себе детей. Лечение длилось не один месяц. Тогда-то Максим и спутался с этой грымзой… – протараторила Людмила на одном дыхании. Поняла, что проболталась, и тут же осеклась.

Следователи переглянулись.

– С какой грымзой? – уточнил Токарев.

– Светкой… Хозяйка, как узнала об их шашнях, сразу ее уволила.