Протокол-17

Она нервно сглатывает и едким тоном осведомляется:

– Что же такого важного вы намеревались мне сообщить?

– У меня неотложная встреча! Чтобы ты не засыпала, пока я не вернусь!

Воцаряется минутная пауза. Мой взгляд мечется по оголенным участкам ее тела. Зачем я на нее таращусь?

– Видимо, охранять меня нужно не только от врагов, но еще и от главы собственной службы безопасности.

Слышать такое от объекта – смерти подобно.

– От меня тебя никто не спасет, – бурчу я уже на выходе.

Какой молодчина! Слов нет, одни междометия! Еще бы пушку для наглядности к виску приставил!

???

Из-за срочного вызова куратора планы пришлось менять на ходу.

Прыгаю в тачку и звоню информатору, прошу перенести встречу, но тот говорит, что лучше подождет. Уже через пару часов он двинет в другой город и в столицу вернется только через неделю. Ждать неделю информацию о Гордеевой я не могу.

В дороге размышляю над тем, по какому поводу меня вызвали. Да еще так срочно. Последнее задание прошло вполне удачно, все вопросы закрыты. Это либо по делу Алекс, либо что-то совсем из старого.

Алекс не знает, кто я на самом деле и на кого, в сущности, работаю. В контракте указано, что я из частного сектора. На оказание услуг имеется соответствующая лицензия. В самолете я ей сказал, что Макс нанял меня по рекомендации, а это чистая правда.

Когда я вхожу в парк, город уже окутали сумерки. В понедельник вечером здесь практически безлюдно. Куратора я обнаруживаю на скамейке у фонтана. В руке он вертит сорванную с клумбы розу и старательно делает вид, что изучает переписку в телефоне. Ни дать ни взять – герой-романтик, ожидающий даму.

Сажусь на другую скамейку. Не успеваю отдышаться, как Ефим Петрович со скрипом поднимается и не спеша движется по аллее в глубину парка. Сижу еще минуту, убеждаюсь, что за мной нет хвоста и плетусь за его «тенью».

Мой куратор – человек-легенда. Умный, расчетливый и чертовски проницательный. Он знает меня с пеленок и с ходу может определить настроение. Стоило нам углубиться в темноту парка, как он на меня наезжает:

– Что случилось в Крокусе?

После моего обстоятельного отчета о Ветровке, блокноте и слежке, Ефим Петрович останавливается, закладывает руки за спину. Да, мне тоже все это не нравится.