Тринити

Все внутри меня кричит: «Дурень! Освободись, пока не поздно!». Не знаю, каким чудом я выдерживаю эту пытку. От соприкосновения металла с моим агрегатом все тело бросает в пот.

Пропоров ножом ткань трусов, Алекс откидывает в сторону последнее препятствие и, замерев, смотрит на раскрывшийся во всей красе мой агрегат. Напряжение меня не отпускает, что, кстати, никак не сказывается на эрекции. Какое-то время Алекс просто разглядывает его, а потом выдает:

– Он красивый. У тебя все красивое.

– Рад, что угодил.

– Сколько женщин сходило по тебе с ума? – спрашивает она, прищурившись.

– Много, Ежик, их было очень много, – честно признаюсь я.

Вот дурак! Нож все еще у нее в руке. Я словно ее провоцирую.

– Так и думала.

– Тебя это расстраивает?

– Нет, – качает она головой, – пусть это расстраивает твою жену.

Туше?! Еще один меткий удар приводит к голу. Мои ворота прицельно бомбардирует девчонка с серо-голубыми глазами и ножом в руке. Если к утру мои яйца останутся на месте, попрошу Папу Римского официально признать это чудом.

– Все в тебе красивое, – повторяет Алекс. – Это даже пугает. Так хочется подметить кривой зуб или асимметрию лица, но увы, ничего такого нет.

Мне не нравится ее тон. Будто она собирается мне сейчас устроить эту самую асимметрию.

– Все недостатки у меня внутри. Видишь, что я с тобой сейчас делаю? Знаю, что ты пережила, и все равно заставляю заниматься сексом.

Алекс закусывает губу и робко произносит:

– Мы можем все остановить.

Она дает мне возможность соскочить, но я упрямо плыву к своей Сирене.

– Нет, – я качаю головой, – лучше убей меня.

Мой ответ ее не радует, видимо, надеялась избежать секса до последнего.

– Ладно, – с обреченным видом говорит она, – но ты должен учитывать, что я совершенно неопытна.

– Я отдал тебе бразды правления потому, что боюсь испугать темпераментом.

– Горячий и безудержный… – она хмыкает и тянется к моему агрегату.

Ее нежные поглаживания снова пробуждают во мне страсть. Больше нет никаких угрожающих выпадов и демонстраций ножа. Теперь она олицетворяет чувственность, нежность и желание. Это такая разительная перемена, как если бы я сегодня был с двумя разными женщинами. Одна дает мне драйв, другая – ласкает до беспамятства.

Ее губы скользят по всему телу, естественно, она целует все, кроме моего агрегата. Сегодня он довольствуется только ее нежными пальцами.