Тринити

– Хочу похулиганить, – не глядя на меня, отзывается Алекс.

– Это ты после шоу с ножом так осмелела? Кто тебя научил отличать дамасскую сталь от подделки?

Мы едем по проселочной дороге. Сочная зелень разных оттенков уравновешивает мой настрой.

– А я не разбираюсь, просто рассудила, что нож из дамасской стали не валялся бы среди кухонных принадлежностей. По мне, так это имитация, я бы даже сказала, с художественным уклоном – нож для понтов. Я решила, что мне пора придумать для Нины род занятий, характер, привычки и хобби.

Вот она точно будет разбираться в холодном оружии и отлично им владеть.

Эта ночь показала ту часть моей подопечной, которая до этого была скрыта от меня за семью печатями – безумную Алекс. Теперь я четко понимаю, что в психушке она провалялась не зря. А еще я вынужден признать, что Вернер до сих пор имеет над ней власть. Она только вспомнила о его угрозе – и уже готова была убить себя, при этом даже не подумав о сыне. А что будет, если Вернер позвонит ей, или, еще хуже, заявится собственной персоной? От шока она забудет не только про Макса и его план, не вспомнит даже собственное имя.

Как быть? Я же всерьез обдумываю его появление. Выбора у меня нет. Если сейчас не решить вопрос с Вернером, про операцию «Протокол-17» можно забыть.

В кафе моя подопечная выглядит бодро: заказывает себе двойную порцию овсяной каши и рубает ее с малиновым вареньем. Я приканчиваю свой омлет за несколько секунд. Порция оказалась такой маленькой, что мне хватило только облизнуться.

Тянусь к меню и начинаю придирчиво его изучать.

Алекс безостановочно болтает о всякой ерунде. Слушаю вполуха, а сам сканирую периметр. Парень за два столика от нас нагло пялится на Алекс. Откровенно так, даже мой прямой взгляд его не смущает. Бренчать оружием или махать кулаками у меня нет настроения, к тому же пацан совсем зеленый, еле тянет на призывной возраст. Я привлекаю Алекс к себе, обнимаю и прикрываю нас развернутым меню, похожим на огромную открытку.

– Помоги выбрать десерт, – целую ее в висок.

– Хочу быть твоим десертом, – взволнованно шепчет она.

– Поцелуй меня, Конфетка, —тянусь к ее губам.

Наши лица скрыты от окружающих, и она мгновенно отзывается на мой призыв. Поцелуй горячий, мы оба тихонько стонем и прижимаемся друг к другу. Если бы я сейчас нас сфотографировал, то дал бы название этому снимку «Магнетизм. Процесс формирования».