Верона. Часть I

В ангар мы вернулись, когда небо начало светлеть. Еще издали я заметила мелькающую фигуру брата, он ждал нас на улице у двери. Саня заметил бинтовую повязку на моей голове и выругался. Взгляд вымученный. Ну и ночка у нас сегодня выдалась!

– Все в порядке? – Саня бросился ко мне и помог выбраться из машины.

От него пахнуло спиртным и сигаретами. Мой брат бросил курить еще в армии, а про спиртное я вообще молчу. Если он начинал пить, то стоп-крана не было.

– Сотрясения нет. Да… и Саня… пока не произошло чего-нибудь еще, я хотела тебе сказать, что отец подал заявление на УДО.

Саня остолбенел.

Больше я не могла это держать в себе, и, как только сказала, на душе полегчало, будто я разделила эту боль на двоих. Казалось, еще мгновение, и брат рухнет на утрамбованную перед ангаром землю. Такая же реакция была и у меня, так что добро пожаловать в мой мир.

– Я спать. Надеюсь, ты больше не ждешь гостей, которые захотят на мне поупражняться?

Аристарх

Битый час Курт талдычит мне о трудном детстве, что Вероне тоже порядком досталось от изверга-отца.

Из-за поломанных ребер и перелома руки она пошла в школу на год позже. Кореш поведал, что, как только получил паспорт, свалил из дома, а его отец, не имея под рукой любимую боксерскую грушу, принялся за самого младшего – Пашку. В итоге пацан в инвалидном кресле, а отец в тюрьме.

– Думаешь, лаве нужны были мне? – Курт тыкает меня в плечо, в заплывших после боя глазах стоят слезы.

Черт! Вот его развезло!

– Я хотел оставить деньги матери и свалить к океану, проветрить чердак.

Мать не сможет без меня оплачивать больничные счета.

Мы со скрипом покачиваемся на качелях. Видела бы нас сейчас мотобратва! Байкеры на качельках! Умора!

– И ты продул бой, – напоминаю я.

– Да, черт. Верона. Но я не могу на нее злиться. Она мой ангел. Это она меня спасала от отца.

– Как? – удивляюсь я. Что может сделать девчонка против взрослого мужика?

– Пела какую-то дурацкую песню.

Слова непонятные, вроде колыбельная. Я до сих пор слышу ее голос, – Курт крутит пальцем вокруг башни. – Так и вертится в чердаке, как заезженная пластинка. Не знаю почему, но эта песня Гоблина успокаивала. А эта дура Аквамарин разбила моему ангелу голову. Сука!

Курт допивает вискарь и бросает пустую бутылку в стену.

– Я вижу, как ты на нее пялишься, Руссо.

– Бро, ты движуху не путай! Это она во мне чуть дырку не просверлила.