Верона. Часть III

Думаю, идеологи Третьего рейха, а всем известно, что они были далеко не глупцами, знали о популярности Ницше среди соотечественников. Им нужна была своя философия, концепция, за которой пойдут вдохновленные пропагандистскими речами рядовые немцы. Как всегда все хорошее, попавшее в руки невежд и гордецов, теория Ницше была варварски исковеркана. Он говорил о саморазвитии, о постоянном совершенствовании, а это присуще очень малому проценту населения, и уж, конечно, все они оставляют свой след в истории.

У меня отвалилась челюсть.

Влад вздохнул с облегчением: ну еще бы, нам удалось избежать вселенской катастрофы – столкновения двух планет.

– Вот как? Интересное толкование. Возможно, я даже с вами соглашусь. Какие еще теории были истолкованы неправильно?

– Их было бесчисленное множество, – махнула рукой Верона, будто говорила о сыре рокфоре, который Влад поглощал так же быстро, как я нервно отстукивал ритм левой ногой. – Возьмите хотя бы Иисуса Христа. Он пришел к евреям со своей миссией. Но они его не поняли, испугались и распяли.

А все потому, что он объявил себя царем, и, конечно, все подумали, что он решил узурпировать власть. Иисус говорил о Царствии Небесном и никакого намерения вмешиваться в устройство страны не имел. Или возьмите любого другого философа, например Заратустру, – он показывал пальцем на луну, а те, кто его слушали, смотрели на палец.

Я был настолько потрясен, что смотрел на свою жену совершенно по-новому. Оказывается, в ней было столько пластов, которые я в упор не замечал, а все внимание уделил внешнему фасаду.

Не скрою, это было впервые, когда я так гордился ею. Какая жалость, что я не записал ее монолог на телефон, – мне хотелось, чтобы моя мать тоже его послушала.

С этого момента я ушел в свои размышления. Жены продолжили перемывать косточки философам и их теориям. Затем перешли к литературе и живописи, где Верона держалась наравне с Пробиркой. Если чего-то не знала, не стеснялась об этом прямо сказать, и тогда ее собеседница пускалась в занудное объяснение.

За Верону я больше не переживал, сосредоточился на том, что мне предстоит сделать в ближайшие дни, а дел было по горло.

Вера

Это случилось! И это невероятно! Впервые мне удалось по-настоящему удивить Руссо! Надо было видеть его лицо, когда мы заговорили с Адель о философии. Он смотрел на меня так, словно я на его глазах выиграла телевизионную олимпиаду «Умники и умницы». Это была сладкая победа, но наслаждалась я ею недолго.