Охота на ламию. Институт неблагородных

Охота на ламию. Институт неблагородных

Инесса Иванова

Помимо воли, я, бывшая попаданка, а ныне ученица последнего курса Института, оказалась втянута в громкое дело. Новый преподаватель, опальный Дракон, сделал предложение, от которого нельзя отказаться: я должна притвориться, что мы пара. У Истинных свои интересы, а мне, ламии, кровопийце со змеиным хвостом, надо опасаться чуждых интриг. Ведь я для Дракона лишь бескрылое пресмыкающееся. И вовсе не случайно кто-то открыл охоту на таких, как я. Охоту, лишающую жертву Дара и разума…

Инесса Иванова

Охота на ламию.

Институт неблагородных

Пролог

Он любил – поистине любил – своё новое увлечение. Оно удовлетворяло все скрытые от благонравного общества потребности мужчины, его жажду подчинять и лишать силы, порабощать и унижать.Чтобы до того, как его клыки сомкнутся на шее жертвы, увидеть ужас в её глазах.

– Пожалуйста, гранд, – пролепетала одна из них. Его вторая Пришлая. – Я ничего дурного не сделала.

– Конечно, сделала, милая, – почти с сожалением произнёс он.

 – Ты явилась в чужой мир и хочешь запятнать его нечистым Даром. Ты ведь кровопийца, ламия, этим всё сказано! А хорошенькое личико – всего лишь ширма.

Девушка отшатнулась, желая скрыться в темноте липовых алей и добежать до спасительных ворот Кломмхольма, института неблагородных, как его называли Истинные расы. Приют Пришлых, женщин, призванных из иных миров, чтобы послужить Дольнему миру хотя бы частичкой магии, заключённой в их хрупких телах.

Но жертва не учла, что он видит ночью лучше, чем днём.

– Твой обучение окончилось, – сорвалось с его полных чувственных губ, которые с удовольствием оставили бы синеву на белой шее третьекурсницы.

Интересно, она всё ещё девственница или уже нашла себе покровителя? Эти Пришлые только в первое время робкие и наивные, а потом, каков бы ни был их изначальный мир, быстро адаптируются к новым условиям.

Жертва застыла лишь на мгновение, а потом открыла рот, чтобы истошно завопить. Вот ведь, дурёха, он не собираелся лишать её ни чести, ни жизни!

Мужчина вздохнул и достал из кармана желтоглазый перстень, висящий на цепочке лунного цвета.

Сейчас всё будет кончено!

Девушка завопила, но из её горла донеслись лишь сиплые хрипы. Он неизменно делал всё по правилам: сначала немного придушить, чтобы не привлекать внимания, оградить периметр охранными знаками, позволяющими отвести чужие взгляды, а потом лишить Дара.

В голубых глазах жертвы застыл ужас.