Одинокая волчица. Знак богини

– То есть существует возможность, что я смогу с вами пойти? – уточнила Ванесса.

– Да, но мне надо все обдумать. Я завтра утром ещё с картой посижу, ладно?

Никто не спорил. К тому же и спать всем хотелось. Кроватей в комнате не было, но были матрасы. Как раз четыре штуки. Пока все укладывались, Джемт тихо спросил у Лары.

– Почему ты сказала, что взяла бы меня с собой? Из-за того, что я из рода Джентльменов Удачи?

– Ну, и из-за этого тоже. Один из твоих братьев спас Анадриону жизнь.

– Только из-за этого? Но у меня почти нет силы, только имя…

– А вот в этом, Джемт, ты заблуждаешься.

По-настоящему силен тот, кто понимает, что не всесилен. Это понимание – большая составляющая любой силы, можешь уж мне поверить.

Парень улыбнулся. Все-таки у него теплая, искренняя улыбка. Тут до них долетел обрывок разговора Ванессы и Олега.

– Несси… ты все ещё злишься на меня?

– Я не злюсь. Я в тихом бешенстве. Ты безрассуден.

– Несси…мне очень нужна твоя поддержка.

– Я не собираюсь поддерживать тебя в твоем стремлении… – недоговорив, Несс обернулась на Лару.

 – Ты меня понял. И ты свой выбор сделал.

Иллариона легла, положив под голову свой мешок. Ей уже случалось ночевать прямо в одежде. Даже слишком часто, пожалуй. Она положила яхоты рядом и закрыла глаза. В голове роем вились разные мысли. Эти два дня слились в один, и… худших дней она и не помнит. Хуже ничего не может быть.

Она знает, что, когда закроет глаза, увидит пожарище. Как и вчера. Олег прав, она наверняка ночью плакала и звала Кару, и просила прощенья, и обещала помочь.

Ведь это она, она сама виновата в том, что случилось. Родители погибли. И все остальные. Кажется, она даже сейчас не осознает настоящего значения этих слов. Её не покидает ощущение, что это просто очередное дело, после которого она вернется домой, обнимет маму, пожмет руку отцу…

Нет. Этого не будет. И в груди что-то продолжает гореть, словно её действительно обожгли. Будто искорка пламени, в котором сгорели люди Приэля, поселилась в её сердце.

Нет, надо оставить это. Сейчас плакать нельзя. Она просто не имеет права раскисать, пока не спасет Кару. И потом – тоже не имеет права. Пока все не нормализуется… но как, как все может нормализоваться?!

Об этом она подумает потом. И даже не завтра. Через три месяца. Или чуть раньше. После того, как злосчастный и уже ненавистный Свиток Феофана будет у Ферруана. А пока рано строить планы на будущее. Потому что её будущее – Каролина.