Цепной волк. Антифа-детектив

Не успела упрямая дама и рта раскрыть, как в дверь, будто по сигналу, постучали. Жданов, изменившись в лице, перевёл изумлённые глаза вновь на осточертевшую заявительницу и в их встретившихся взглядах мелькнуло одно на двоих предположение. Неужели… Только ждали они совершенно противоположные вести, и можно было делать ставки, как в тотализаторе. До того неповоротливый начальник вспорхнул со своего импровизированного пьедестала, как мальчик, и бросился открывать запертую на замок дверь.

Он чуть было не обнял знакомого судмедэксперта в бифокальных очках, из которых удивлённо смотрели две голубые бусинки. И тот, чуть опешив, всё же не утратил дара своей несколько бессвязной шипящей речи, обусловленной неправильным прикусом.

– Могу только догадываться, чем обязан такому повышенному вниманию к своей скромной персоне, господа хорошие, – осторожно обходя величавого шефа, пробормотал главный судебный медик с распечатанным письмом из столичной лаборатории в руках, – поэтому не буду медлить.

– Да уж, обрадуй нас, Савелий Морфич. Так сказать, проясни наш туманный Альбион.

– Морфиевич тебя, Сашенька, скорее на заслуженную пенсию отправит, а Мартинович благую весть принёс. – обиженно прошепелявил седеющий патологоанатом, которого благодаря немецкому отчеству и злоупотреблению дурманящими средствами именовала так добрая половина коллектива за спиной. Но лишь большой босс, по прозвищу Самовар, позволял себе время от времени совершенно случайно знакомить подчинённых с их профессиональными кличками.

– Прости, Сава, неужели я опять это вслух сказал? Разрази меня гром!

– Не опять, а снова. – хмуро промямлил Морфич и, поправив очки на носу, высвободился из-под могучего плеча начальника, – Вы, дорогой Александр Георгиевич, не спешите подшиваться… Ещё придётся попотеть и напрячь серые клеточки. Помимо того, что наши историки и геммологи подтвердили подлинность рубина в семь с половиной карат с гравировкой 1905 года, было установлено, что сей коллекционный экземпляр ранее блестел не на женской шейке, а в знаменитом перстне последнего бургомистра Вольфенберга барона Ульриха фон Ленца.

Как официально известно, реликвия исчезла из городского музея уже при советской власти. Вокруг оригинала, а теперь уже и парочки качественных гранатовых подделок, до сих пор бурлит масса легенд, порою совсем бредовых.