Сказки из бабушкиного сундука. Премия им. Шарля Перро

Играют мышцы в лучистом переливе, горят в весёлом нраве глаза, во лбу звезда… Ну, всё при нём, глаз не оторвать! Паренёк воскликнул:

– Божественный конёк!

– Да и как ты сразу отгадал, я конь бога Зевса. На небесных лугах пасусь в тишине и каждый раз слушаю волшебные звуки твоей дудочки. Уважил ты меня. Теперь уважь и себя, да не робей. Залезай ко мне на спину, и полетаем мы с тобой под солнечными облаками. Юнец-подпасок дудочку за пазуху положил, натянул на себя кафтан, подпоясался, надел шапку. Потом смело вскочил на коня, и был таков.

Смеркалось. На летнем небосводе погасла заря. В лесу тихо. Зверьё лесное мирно отдыхало, только ночные птицы щебетали свои трели. На опалённую за день от зноя землю то тут, то там роса разбрызгала изумруды крупными каплями. И море радужных лесных и полевых цветов, свои нежные чашелистики прикрыв, благоухали ароматно. В тени деревьев у низины зеркальной лентой лениво речка протекала.

Земля в этот миг ночной была прекрасна. Чувствовалось жизненное могучее притяжение… Конь со своим всадником медленно плыл над ночными облаками.

Подошло время возвращаться, и они повернули назад, на землю плавно опустились. Кругом тишь. Молочно-белой пеленой гулял туман… Пастух поцеловал Златогривого в звёздочку на лбу, потрепал по гриве и сказал:

– Устал, бедняга, попасись, остынь, потом тебя в реченьке покупаю.

– Нет, друг мой, устали я не знаю. Просто поиграй мне на прощание чуток.

Вот, юнец дудочку опять из-за пазухи достаёт, и – понеслись трели неземные… Златогривый дружелюбно тихо заржал.

А дудочка запела: «Пора, пора, друг мой, лети уж, Бог с тобой!» Взмахнул огромными крылами златогривый конь и взвился в высокие небеса.

Но, недолго продолжались их счастливые встречи. Однажды, в ненастный осенний вечер, подкараулил их Чёрный Колдун. Только пастух вскочил на златогривого коня, вот он уж ногу в стремя вдёрнул и подался наверх, вперёд, всем телом готовый к скачку, как злодей на лету его с силой хладнокровно оттолкнул и, перехватив скакуна, погнал его высоко в ночное небо.

И пал юнец на лету, ударяясь головой о серый острый камень. Алой кровью обагрился камень. А пастух, теряя сознание, точно в бреду повторял:

– О! Где ты, друг мой златогривый, приди! Приди ко мне на помощь и рану мою исцели, ведь ты божественной силой обладаешь. Я не хотел тебя делить ни с кем, прости меня, мой златогривый конь, если сможешь. Только я не виновен в этом.