Принцесса Цезарии. Возвращение

В центре величественно возвышалось массивное ложе, обтянутое красным бархатом и золотой тесьмой. Натянутый на угловые колонны балдахин ниспадал замысловатым водопадом полупрозрачных волн. Изголовье короновал золотой герб, испещрённый кроваво- красными рубинами: точная копия уже знакомого Дженевьеве символа.

– Это мои личные покои. Тебе придётся ненадолго побыть здесь, пока мы не закончим все организационные мероприятия и не дождёмся прибытия твоего хранителя.

– Моего хранителя? – проговорила Джи, слегка приподняв левую бровь.

Казалось, будто её уже больше ничто не могло удивить – в этом странном потоке событий уже абсолютно всё казалось возможным.

– Я думаю, сейчас как раз тот момент, чтобы кто-нибудь озадачил себя длинным и проникновенным монологом на тему: что всё это значит и какое к этому всему имею отношение я. Ну и неплохо было бы добавить немного автобиографии, раз уж я временно в ваших личных апартаментах. – проговорила Дженевьева, обведя любопытным взглядом средневековое убранство.

– Да, конечно. Я тебя понимаю. Но прошу ещё немного твоего терпения. Мне необходимо организовать благополучное прибытие твоего хранителя. – ответил Арманд, кинув украдкой обеспокоенный взгляд в сторону входной двери, и, грациозно откланявшись, всё ещё таинственный незнакомец, вышел прочь из комнаты.

Как только дверь за Армандом затворилась, где-то в глубине комнаты раздался скрип. Отряд, одетых в одинаковую бордово-золотистую форму, юношей внёс позолоченную ванную и, установив её в центре комнаты на толстые, витиеватые ножки, поспешно удалился, уступив очередь веренице девиц.

Бордово-золотая процессия, нагруженная блестящими свёртками, сундучками, шкатулками всевозможных форм и размеров, ароматными флакончиками, загромоздила всё свободное пространство, вмиг превратив строгое и чересчур чопорное логово Арманда в рай для девушек: спа-салон с элементами гардеробной. Закончив, девицы выстроились в ряд и, присев в реверансе, удалились, в последний раз скрипнув боковой дверью.

Опустевшая комната наполнилась благоуханием персиковой воды, пенившейся воздушными пузырьками в поблёскивающей золотом ванной. Ряды замысловатых баночек, бутылочек, источающих неземное благоухание, манили неискушённую парфюмерными излишествами девушку. Яркое мерцание под балдахином притянуло внимание, загипнотизированной великим множеством диковинных флакончиков, Дженевьевы.