Петля. Том 2

Даже не с кем-то, а именно с ним – с Анхелем, с бесшабашным парнишкой, который одним своим видом развеет мою назревающую как опухоль тревогу и избавит от этого омерзительного газетного словечка, обжигающего будто пощечина – «террористы».

Как нарочно, я застаю его в самый ответственный момент – он опускает колбу с гремучей смесью в короб. Медленно, аккуратно, не дыша…Только руки недозволительно дрожат. Зайди я минутой раньше, я бы заставила его прекратить работу немедленно. Но сейчас поздно останавливать. Пусть завершит начатое.

Хорошо, что он не отвлекся на мое появление. Хорошо, что он действует осторожно, не торопясь. Выдержка у него есть и нервы крепкие. Вот только руки…

Я, не отрываясь, слежу за его руками, за гибкими мальчишечьими пальцами, зажавшими смерть…Я тоже не дышу. Кажется, даже сердце замирает от напряжения.

Вот колба целиком прячется среди шрапнели. Анхель разжимает пальцы…Я чувствую его нестерпимое желание одернуть руки прочь от этой адской штуки… Но если он это сделает…

Он этого не сделает.

Он хорошо знает свое дело. Не в первый раз орудует со взрывчаткой. И нервы у него крепкие. Именно поэтому Рамин доверил изготовление бомб ему.

Анхель накрывает короб крышкой. Его кисти двигаются все также медленно, но рывками.

– Сделано, – докладывает он (для меня это звучит как сигнал «отомри»), – Чертик в коробке.

– Все. На сегодня хватит.

– Но нужно еще хотя бы один сделать.

– Ты слышал, что я сказала?

– Но Рамин сказал…

– К черту, что там сказал Рамин. Я говорю тебе как врач.

Отдыхай.

– Ладно, немного передохну, – нехотя говорит он, будто делает мне одолжение, – Но потом вернусь.

– Потом, видно будет. Пошли на улицу, проветришься.

Светает. Легкая пелена облаков быстро рассеивается, обнажая разрумянившееся ото сна солнце. Оно выглядывает лениво и робко, разливаясь на горизонте маслянисто мягкой негой. И утренняя прохлада, которая, впрочем, скоро уступит место знойному дню, еще шелковисто окутывает кожу, и голова кружится от томной эйфории этих ветреных ласк.

Анхель выбегает во двор, ополаскивает руки в чане с ледяной водой, жадно зачерпывает, окунает лицо. Потом скидывает рубашку, подставляя крепкую грудь для нежного прикосновения солнца. Лучи игриво поблескивают, запутавшись в его влажных кудрявых вороных волосах, крошечными радугами вспыхивают алмазы капель, инкрустируя мускулистое бронзовое тело. Анхель вздыхает…Так беззаботно и легко, будто это вовсе не он десять минут назад изготавливал бомбы.