Петля. Том 2

– Ты предлагаешь мне сделать ставку?

– Почему бы и нет?

– Сани, я знаю, кто победит, и именно поэтому не хочу выбирать. Лучше буду судьей.

– Что же это такое? Все хотят быть судьями! – усмехается он, – Ладно, суди. Только честно.

– Хорошо. Одна попытка. Никаких реваншей. Готовы? На счет три. Раз, два…Три.

«Это всего лишь игра» – говорю я себе, – «Всего лишь дурацкая игра»…Лица обоих исказились от напряжения, на сцепленных руках проступили вены. Даже на той, что похожа на дутую каракатицу.

Анхель напирает. Сани пытается сопротивляться. Не поддается. Ему незачем поддаваться и притворяться – этой рукой он все равно не уложит Анхеля. Ему больно. Больно из-за того, что он сделал со своими ладонями. А еще из-за ранения, полученного несколько месяцев назад. Но он терпит, он борется изо всех сил, хотя знает, что проиграет. Он борется изо всех сил, только чтобы соперник не понял подвох. Он знает, что, даже проиграв, все равно будет в выигрыше, потому что цель этого состязания, заставить Анхеля поверить. Нужно, чтобы он верил в себя, в свои силы, когда возьмет пистолет и пойдет убивать… Это правильно? Справедливо?

Проходит около минуты, прежде чем розоватая отекшая рука, похожая на каракатицу, впечатывается в густой ворс ковра, придавленная черным паучком руки Анхеля.

Паренек победоносно улыбается:

– Ну что? Теперь доволен, а?

А Сани доволен. Еще как доволен. Тоже улыбается, потирая сведенную судорогой кисть.

– Да ты просто монстр! Вот уж не ждал от тебя такой силы! – обращаясь ко мне, – Ну что скажете, Ваша честь? Чистая победа, правда?

Какая уж тут может быть «правда»?! Наверное, мне лучше вообще промолчать…

– Ничья, – тихо говорю я.

– Это еще почему, Иден?! Я его уложил! Ты же видела, как я его уложил!– возмущается и недоумевает паренек, и Сани поддакивает ему: – Да, Иден, почему? По-моему, кто-то слишком предвзято судит.

– Отнюдь. Просто делаю скидку на то, что ты боролся пробитой рукой.

Анхель замолкает, серьезно посмотрев на Алессандро:

– У тебя ранение? Что ж ты сразу не предупредил? И зачем вообще все это затеял, раз тебе больно?

– Да нет уже ничего! Она вспомнила ранение, которое уже давным-давно затянулось и зажило.

Оно никакой роли не сыграло. Ты был, бесспорно, сильнее, Анхель.

Улыбка ликующего победителя на лице парня сменяется другой, мягкой, снисходительной. Покачивает головой:

– Сани, оставь. Ничья, значит, ничья. Сойдемся на этом.