Петля. Том 2

– Ну, коль любит… – Тито подходит к шкафу, достает радиоприемник, при этом, не упустив возможность незаметно затолкнуть подальше и прикрыть злополучную шкатулку, – Коль любит, пусть посмотрит. Я сам его редко включаю. Оно плохо работает – из-за помех почти ничего не разобрать, – не отсоединяя от провода, подносит его к дивану. Пронзительные глазки Алессандро теперь перепрыгивают на него.

– Это просто радио, – улыбается он, показывая малышу незамысловатый с виду предмет с регулятором частот и рядами черных отверстий, – Вот, послушай, – плотнее прижимает провод.

В ту же секунду динамик едва не разрывается от оглушительного грохота помех, сквозь которые еле-еле пробивается голос диктора. От неожиданности белый мальчонка подскакивает на месте, выронив из рук кружку с недопитым какао, и, тут же – схлопывающийся механизм страха – сжимается, съеживается в комочек, опять прячется за спину бесенка, натягивая на головку пончо… Как ему кажется, мальчик напугался не столько этого громкого треска, сколько своей оплошности, будто ожидая за нее наказания: жестокого, зверского, беспощадного.

– Ничего… Ничего страшного. Не переживай, солнышко, – спешит успокоить Тито, – Это я виноват. Прости. Не хотел тебя пугать.

Его слова уходят в пустоту.

Передает приемник бесенку, замечая, что тот тоже заметно напрягся, вытянулся в струнку, насторожился, как пес, получивший команду «охранять», -Ну, ты-то чего? Я вас не трону. Держи.

Попробуй его отвлечь и успокоить, а я сейчас все вытру.

И опять, пока он суетится вокруг детей с тряпкой, слышатся монотонные уговоры старшего: – Не бойся. Слышал?– Он сказал, не тронет. И я рядом, я не дам. Ну, Сани… Хватит так себя вести, ты же не трус. Что же ты так? А? Ты устал? Знаю. Знаю, как тебе сейчас тяжело. Но уже скоро.

– Если он устал, то пусть ляжет, поспит немного, – не разгибаясь, предлагает Тито.

– Нет, спать он сейчас не будет, – отрезает бесенок.

– Почему? Время еще есть, успеете засветло домой добраться. Ничего страшного, если вздремнет часок-другой.

– Ничего страшного, говоришь? – переспрашивает как-то зло и горько, но без каких-либо пояснений снова поворачивается к трясущемуся холмику цветастой ткани.

– Иди сюда. Не бойся. Ложись, – укладывает его голову к себе на колени, осторожно сдвигая с нее пончо, – Вот так, полежи. И не переживай, я не дам тебе сейчас заснуть.