Петля. Том 2

Пытается снова разъяснить бесенку проблему в ее чистом насущном виде:

– Тут все яснее ясного, Рамин. В первую очередь нам надо залечить его раны. Сейчас и немедленно, пока еще не поздно, – еще шаг, – Это единственное, что я хочу. И это единственное, что ему сейчас, действительно, жизненно необходимо. Но уговорить его я не могу. И как с ним быть, не знаю. Мне жаль, но если для спасения его жизни понадобится немного прибегнуть к силе, то я…

Это не было ни угрозой, ни предупреждением… Он вообще не имел в виду ничего такого, помимо, как ему казалось, правильно и логически расставленных приоритетов, которые сын Хакобо должен бы осознавать.

Вот только, похоже, тот опять истолковывает все на свой лад.

– Не подходи! – выкрикивает мальчик срывающимся на хрип голосом.

– Бесенок, перестань…Ты же понимаешь, я не…

– Да что б тебя! Стой там!

От этого крика Тито замирает как вкопанный. Не смея шевельнуться, он с ужасом наблюдает, как одной рукой Рамин крепче прижимает к себе задрожавшего братика, а другой вытаскивает из-за пояса брюк охотничий нож.

– Ну-ну… Это уже совсем лишнее! Что на тебя нашло? – еле выдавливает Тито, вытаращив на него испуганные глаза. Малыш тоже чуть поворачивает голову на бок, уставившись на сверкнувшее в руке его брата оружие.

– Молчи! – рычит старший, – Я знаю, что делаю!

С этими словами он закатывает по локоть рукав своей рубашки на руке, которой прижимает брата, вдавливает лезвие в тыльную сторону запястья и резко дергает.

Морщится, сжав губы. Порывисто выдыхает. Потом удовлетворенно рассматривает алую полосу, оставленную ножом на своей бронзовой коже. Она быстро растет, набухает, растекается. Тяжелые капли чуть слышно начинают стучать по дощатому полу. Прячет нож обратно за пояс.

Белый мальчик изумленно поглядывает на растянувшуюся в нескольких сантиметрах от его лица рану. Даже дрожать и хныкать перестает. Только издает какое-то тихое, кроткое, едва различимое «У-у».

– Теперь давай сюда эту гадость, – бесенок кивком указывает на банку с настойкой.

Слишком шокированный происходящим, чтобы перечить (да и поздно уже), Тито послушно поднимает банку, открывает, пропитывает жидкостью кусочек ваты, протягивает ее Рамину. Не колеблясь, тот сразу прижимает ее к кровоточащему порезу. Непроизвольно вздрагивает всем телом, на мгновение расширившиеся глаза сжимаются, лицо собирается неестественными складками, стиснутые зубы успевают вовремя закусить вскрик.